Я протянул портье деньги – пятьсот долларов.
– Нет, что вы, – запротестовал он. – Это слишком много.
– Анкит, не спорьте. Мы ведь с вами больше не увидимся, давайте не ссориться на прощание.
Он улыбнулся и спрятал деньги.
– Бутерброды на случай, если в дороге проголодаетесь, а если Голубой Хиджаб… рассердится, то вот, возьмите… – Анкит дал мне пачку сигарет и кубик гашиша.
– По-вашему, если решительная женщина с пистолетом рассердится, то мне лучше всего выкурить сигарету с гашишем? – поинтересовался я, взяв подарок.
– Не вам, а ей, – объяснил он.
– Голубой Хиджаб курит гашиш?
– Еще как. – Анкит уложил в рюкзак пакет с едой и бутылки. – Он на нее действует как валерьянка на кошку. Только вы придержите его на крайний случай, она злится, когда гашиш кончается.
На подъездной дорожке заскрежетали тормоза, трижды рявкнул клаксон.
– Представьте себе, что она – Дурга, богиня-воительница верхом на тигре, и ведите себя как полагается.
– А как полагается себя вести?
– С уважением, обожанием и страхом, – лукаво заметил Анкит, склонив голову.
– Спасибо, дружище. Прощайте.
В дверях я обернулся. Анкит с улыбкой помахал мне. Голубой Хиджаб погрозила пальцем. Мотор взревел.
Мы выехали на трассу и помчались на юг, к Коломбо. Голубой Хиджаб подалась вперед и сжала руль так, что костяшки пальцев побелели.
Минут десять я слушал, как скрипят жернова ее зубов, перемалывая жгучие горошины гнева, и, не выдержав, решил завести разговор:
– Я встретил твоего мужа, Мехму.
– Ты решил прервать блаженный покой только ради того, чтобы поговорить о моем проклятом муже?
– Блаженный покой? Мне на допросах было спокойнее.
– Да ну тебя! – беззлобно буркнула она, расслабленно откинулась на спинку сиденья и пояснила: – Что-то я нервная стала. Нехорошо это.
Я хотел пошутить, но вовремя сообразил, что у нее пистолет наготове.
Она отлично вела машину: обгоняла грузовики, снижала скорость, заметив временные ограждения на трассе, и закладывала крутые виражи.
Я люблю быструю езду. Если за рулем водитель, которому можно довериться, поездка превращается в смертельный аттракцион. Лобовое стекло стало мыльным пузырем, летящим сквозь пространство и время. Над машиной дугами гнулись тени деревьев, обещая вернуться, но джунгли кончились, и дома за заборами превратились в бусины на очередном ожерелье цивилизации.
– Я вчера человека подстрелила, – чуть погодя сказала она.
– Друга или врага?
– А что, есть разница?
– Конечно.
– Врага.
В машине воцарилось молчание.
– Насмерть подстрелила?
– Нет.
– Хотя могла?
– Да.
– Милосердие – не позор, – заметил я.