Я посмотрел на него.
Глаза небесной, выжженной солнцем голубизны. Несуразно громадная голова – поначалу я решил, что мое зрение пострадало от кокосово-лаймового коктейля, но потом сообразил, что у Хорста и в самом деле несуразно громадная голова.
– Ну и башка у тебя! – Я встал и пожал ему руку. – Регбист, что ли?
– Да что ты! – захохотал он. – Представляешь, как трудно подходящий шлем подобрать?
– Нет, не представляю, – сказал я. – Спасибо за кофе.
Я собрался уходить. Солнце еще не взошло. В предрассветных сумерках хотелось запереться в номере и немного поспать.
– Эй, нам же надо на контрольный пункт, отметку проставить, – окликнул Хорст. – Лучше всего это делать на рассвете. Поверь мне, так безопаснее, ja [66] .
На мне по-прежнему был бронежилет с надписью «ПРЕССА». Хорст обращался к коллеге-репортеру. Что ж, идти на контрольный пункт лучше вдвоем. Сон подождет.
– Ты на кого работаешь?
– На «Шпигель», – ответил Хорст. – Вообще-то, я фрилансер. А ты?
– Ты давно здесь?
– Относительно. Видишь, уже запомнил, когда лучше всего являться на контрольный пункт.
– Я умыться успею?
– Успеешь, если по-быстрому.
Я бросился в номер, разделся, принял холодный душ и через шесть минут уже снова застегивал на себе жилет со слитками.
По лестнице я спустился бегом, но в вестибюле никого не было. Занималась заря, и в окна лился такой же неяркий свет, как свет электрических ламп в вестибюле: свет без теней.
Тишину нарушил еле слышный шорох – снаружи усердно трудились садовники.
Я пересек широкую веранду, выходящую на открытую рану газона, – эту рану беспрестанно пытались залечить джунгли. Семь человек атаковали заросли – рубили, резали, подстригали, выпалывали и опрыскивали ростки гербицидом. Город вел бесконечную войну с природой.
В ожидании Хорста я наблюдал за садовниками. Джунгли вещали голосом ветра: «Дайте нам четверть века. Уходите отсюда, возвращайтесь через двадцать пять лет, увидите – мы все залечим».
– Эх, мне бы таких работников, – вздохнул Хорст, подходя ко мне. – У моей подруги ферма в Нормандии – прекрасное место, природа и все такое, только за ним уход нужен. Эти ребята быстро бы его в порядок привели.
– Это тамилы, – сказал я, глядя, как они снуют по сверкающей росистой траве. – Они вездесущи, как ирландцы. В Нормандии наверняка есть тамилы.
– Откуда ты знаешь, что они тамилы? – с сомнением в голосе произнес Хорст.
– Здесь только тамилы занимаются грязной работой.
– А, тогда конечно! – захохотал он.
Мне было не смешно. Я не смеялся.
Хорст оборвал смех и наморщил лоб:
– Так что ты там говорил, на кого ты работаешь?