Дверь открылась на первом этаже, я шагнул в холл и обернулся к остальным.
– Есть шанс, что мы тебя все же уговорим? – спросил Навин.
– Только не сегодня.
Я притянул его поближе и перешел на шепот:
– Насчет той стычки в «Леопольде»: я благодарен тебе за поддержку, Навин.
– Как соберешься отдавать должок, рассчитывай на меня, – ответил он так же тихо.
– Идет. И вот еще что: если Дидье попросит тебя о какой-либо помощи, выполни его просьбу, будь другом. Он взялся оберегать Лизу в мое отсутствие.
– Ты уезжаешь?
– Ненадолго. Я с тобой свяжусь сразу по возвращении.
– Тхик .
– Не забывай о галантности, Скорп, – сказал я в полный голос, когда Навин отступил вглубь кабины и встал рядом с Дивой. – Ты теперь кавалер хоть куда.
– Это намек на кареглазую блондинку?
– Я о дамах вообще.
Двери закрылись, и лифт унес их обратно на вечеринку в пентхаусе.
Я вернулся к своему байку, дал чаевые охранникам и выехал со стоянки под проливной дождь. Прежде чем направиться домой, я дважды прокатился вдоль берега из конца в конец Марин-драйв, успокаиваясь под секущими прохладными струями.
Тогда я еще не знал, что этот очистительный ливень, падавший каплями размером с цветочный бутон, окажется последним в этом сезоне муссонным натиском на Бомбей. Тяжелые тучи, залившие осадками улицы островного города и вызвавшие к жизни буйную поросль на каждом клочке незаасфальтированной земли, уплывали на юг в сторону Мадраса, чтобы потом зацепить Шри-Ланку и кануть в просторы океана, где они и зародились.
Прыгая через ступеньки и стряхивая воду на пятнисто-белый мрамор пола, я взбежал на свой этаж. Лизы в квартире не оказалось.
Я снял промокшие ботинки и одежду, очистил и промыл дезинфицирующим средством раны на лице, а затем встал под холодный душ, тугие струи которого обрушились на меня, как Божья кара на грешника.
К моменту появления Лизы я уже покончил с мытьем, вытерся, надел все сухое и занимался приготовлением кофе.
– Лин! Где тебя черти носили! Ты в порядке? О боже, дай мне осмотреть твое лицо.
– Все нормально. А ты сама как? Здесь было спокойно?
– Ты, наверно, гордишься собой?
– Что?
Она толкнула меня в грудь обеими руками, а потом запустила в меня металлической вазой, схватив ее со столика. Я увернулся, и ваза врезалась в стеллаж, с которого на пол посыпались всякие безделушки.
– Снова явился домой весь избитый!
– Я…
– Снова разборки на улицах! Да когда же ты, наконец, повзрослеешь?
– Я не…
– Стреляешь по людям в «Леопольде»! Ты что, совсем уже офонарел?
– Я не стрелял…
– Лазишь по горам вместе с Карлой!
– А-а, так вот из-за чего весь этот сыр-бор.