Потоки воды вывели Ханумана из состояния грогги. Со стоном он поднялся на четвереньки, а потом, шатаясь, во весь рост – и тут понял, что остался один против нас двоих. Несколько секунд он простоял в раздумьях.
Я быстро взглянул на Конкэннона. Ольстерец ухмылялся во весь рот.
– Господи, – сказал он негромко, – пожалуйста, сделай так, чтобы этому уроду не хватило мозгов дать деру.
Но Хануман одумался и, спотыкаясь на ровном месте, припустил вдогонку за дружками.
Мой нож валялся на асфальте; ливень смывал кровь с лезвия. «Скорпионы» добежали до стоянки и втиснулись в такси, которое быстро укатило прочь. Я подобрал нож, обтер его, сложил и спрятал в чехол за спиной.
– Нефигово помахались! – сказал Конкэннон, хлопнув меня по плечу. – Теперь в самый раз догнаться косячком.
Мне было совсем не до того, но отказаться я не мог – после того, что он для меня сделал.
– О’кей.
Неподалеку от нас, под огромным развесистым деревом, находилась чайная. Я дотолкал мотоцикл до сухого места под кроной и обтер его тряпкой, предложенной хозяином заведения. Покончив с этим, я направился обратно к трассе.
– Эй, куда тебя понесло?
– Я вернусь через минуту.
– Мы только собрались культурно выпить по чашке чая, чертов австралийский варвар!
– Вернусь через минуту.
Брошенные «скорпионами» байки все так же лежали под дождем на дороге, истекая бензином и маслом. Я подобрал их и поставил на подножки у бетонного ограждения, после чего вернулся к Конкэннону. Одновременно прибыл и чай.
– Повезло тебе, что я оказался поблизости, – сказал он, отхлебывая из стакана.
– Я контролировал ситуацию.
– Ни хрена ты не контролировал! – засмеялся он.
Я посмотрел на него. Конечно, он был прав, и это следовало признать.
– Ни хрена, это факт! – рассмеялся я тоже. – Ты действительно чокнутый ирландский ублюдок. И как ты здесь очутился?
– Тут рядом мое любимое местечко, где я всегда затаривался гашишем, – сказал он, тыкая большим пальцем через плечо в направлении Кафф-Парейда. – Но на днях кто-то сбросил чувака с соседнего дома прямо на крышу этой лавчонки. И на башку Пателя, ее владельца.
– Подумать только!
– Одно утешает: вместе с Пателем придавило и местечкового барда, и я на этом чуток сэкономлю – приходилось всякий раз совать ему в зубы бумажку, чтоб он хоть ненадолго заткнулся… Я забыл, о чем мы говорили?
– Ты объяснял, что сейчас делаешь в этих местах.
– А ты небось подумал, что я за тобой слежу? Да? Ты слишком много о себе воображаешь, чувак. Я здесь просто покупаю гашиш.
– Угу.
Какое-то время прошло в молчании – неуютном молчании двух мужчин, думающих о совершенно разных вещах.