Лёкен показал Харри кулак, что означало начало штурма.
Харри кивнул в ответ и почувствовал, как у него пересохло во рту – верный признак подскочившего адреналина. Он сжал в руке пистолет. Проверил дверь, прежде чем Лёкен занес кувалду.
Свет луны блеснул на металле – и в этот миг Ивар выглядел как подающий игрок на теннисном корте, а потом кувалда со всей силы опустилась на дверной замок.
В следующее мгновение Харри очутился внутри и посветил фонариком в комнате. Он тут же увидел ее, но луч света побежал дальше по стенам, словно сам по себе. Кухонные полки, холодильник, скамья, распятие. Он больше не слышал ночных зверей и птиц, в его ушах звучал скрежет цепей, плеск волн о борт яхты на пристани в Сиднее, крики чаек, потому что Биргитта лежала на палубе и была мертва.
Стол, вокруг четыре стула, шкаф, две бутылки пива, мужчина на полу, неподвижный, лужа крови у его головы, его рука в ее волосах, под стулом пистолет, на стене картина с фруктами на блюде и пустой вазой. Натюрморт. Неподвижная жизнь. Nature morte. Свет фонаря упал на лицо девушки, и он увидел снова: ножка стола и ладонь, обращенная вверх. Вспомнил ее голос: «Чувствуешь? Ты обретешь вечную жизнь!» Словно она пыталась собрать остатки энергии в последнем протесте против смерти. Дверь, морозильник, зеркало. Прежде чем ослепнуть, он увидел сам себя: фигура в черном, черная шапочка на голове. Вид палача. Харри уронил фонарик.
– Как ты? – спросила Лиз, положив руку ему на плечо.
Он хотел ответить, открыл рот, но не издал ни звука.
– Это действительно Уве Клипра, – сказал Лёкен. Он присел на корточки возле убитого, голая лампочка на потолке освещала сцену. – Странно. Я месяцами выслеживал этого парня.
Он положил руку ему на лоб.
– Не трогай!
Харри схватил Лёкена за шиворот.
– Не…
И так же быстро отпустил его.
– Прости, я… только не бери ничего. Не сейчас.
Лёкен лишь молча взглянул на него. Между безволосых бровей Лиз залегла глубокая морщинка.
– Харри, ты как?
Он опустился на стул.
– Все закончилось, Харри. Я устала, мы все устали, но все уже позади.
Харри только покачал головой.
– Ты хочешь что-то сказать мне, Харри?
Она наклонилась к нему и положила свою большую горячую ладонь ему на лоб. Так делала когда-то его мать. Черт.
Он вскочил со стула и выбежал вон. Лиз и Лёкен о чем-то тихо переговаривались в комнате. Он посмотрел на небо, ища хоть одну звезду, но не мог отыскать ни единой.
Время близилось к полуночи, когда Харри позвонил в дверь. Открыла Хильде Мольнес. Он смотрел в пол – забыл предупредить по телефону, что придет, – и теперь слышал по ее дыханию, что она вот-вот разрыдается.