– Close call [34] , – произнес Лёкен, когда они оказались по ту сторону стены.
Харри взглянул на него. В лунном свете сверкнул золотой зуб. Лёкен даже не запыхался.
Глава 40
Проводка перегорела, когда Харри сунул ножницы в розетку, поэтому они вновь сидели при неровном свете стеариновой свечи. Лёкен откупорил бутылку «Джима Бима».
– Что морщитесь, Холе? Запах не нравится?
– Запах тут ни при чем.
– А вкус?
– И вкус отличный. Мы с Джимом старые друзья.
– Понятно, – сказал Лёкен и опрокинул в себя рюмку. – Но теперь вы с ним не дружите?
– Говорят, он плохо на меня влияет.
– С кем же вы водите компанию теперь?
Харри поднял бутылку кока-колы.
– С американским культурным империализмом.
– Что, завязали?
– Осенью пил пиво.
Лёкен усмехнулся. Ласково и уверенно, как Эрик Бю в своей телепрограмме.
– Значит, вот как. А я-то думал, отчего это Торхус выбрал именно вас.
Харри понял, что ему сделали скрытый комплимент и что Торхус обычно выбирает гораздо больших идиотов. Что выбор объясняется чем-то иным, нежели тем, что он негодный полицейский.
Харри кивнул на бутылку.
– Что, заглушает тошноту?
Лёкен вопросительно посмотрел на него.
– То есть помогает на какое-то время забыть о работе? Забыть о мальчиках, о снимках, обо всем этом дерьме?
Лёкен выпил и налил еще. Сделав глоток, он отставил стакан и откинулся на спинку стула.
– Я прошел специальную подготовку, чтобы справляться с этой работой, Харри.
Харри слабо представлял себе такую подготовку.
– Я знаю, как они рассуждают, что ими движет, что доставляет им удовольствие, каким соблазнам они поддаются. – Лёкен достал свою трубку. – Я раскусил их уже очень давно.
Харри не знал, что сказать. И поэтому промолчал.
– Говорите, завязали? А вы способны на это, Холе? Вы умеете сказать «нет»? Как в той истории с сигаретами – принять решение и твердо на нем стоять?
– Ну, в общем да, – ответил Харри. – Проблема только в том, что решения эти оказываются не всегда хорошими.
Лёкен снова усмехнулся. А Харри вспомнил старого друга, который усмехался точно так же. Друга он похоронил в Сиднее, но тот все равно регулярно являлся к Харри по ночам.
– Тогда мы с вами похожи, – сказал Лёкен. – Я ни разу в жизни не дотронулся до ребенка. Да, я мечтал, воображал себе это, до слез, но никогда в жизни этого не сделал. Понимаете меня?
Харри сглотнул. Его охватило смятение.
– Не знаю, сколько мне было лет, когда меня впервые изнасиловал мой отчим, но кажется, не больше пяти. Я рубанул его по ляжке топором, когда мне исполнилось тринадцать. Задел артерию, он потерял сознание и чуть не погиб. Но он выжил и стал калекой. Говорил всем, что произошло несчастье, что сам себя рубанул топором, когда колол дрова. Мы были квиты.