Глава 25
Харри наконец-то нашел вход между двумя стрип-барами на Первой сой в Патпонге. Он поднялся по лестнице и вошел в полутемную комнату, где на потолке медленно крутился огромный вентилятор. Его лопасти вращались так низко, что Харри невольно пригнулся; он уже успел заметить, что дверные проемы и высота потолков в местных домах явно не рассчитаны на его метр девяносто.
Хильде Мольнес сидела за столиком в глубине ресторана. На ней красовались солнцезащитные очки в целях сохранения анонимности, но именно поэтому все вокруг глазели на нее.
– Терпеть не могу рисовую водку, – сказала она, опустошив рюмку. – За исключением «Меконга». Разрешите угостить вас, инспектор?
Харри покачал головой. Она щелкнула пальцами, подзывая официанта, и тот налил ей еще рюмку.
– Вы меня знаете, – продолжала она. – И вы меня остановите, когда увидите, что мне уже хватит. Когда мне хватит, вы сами заметите.
И она хрипло рассмеялась.
– Надеюсь, вы рады, что мы встретились именно здесь, инспектор? Дома сейчас… немного грустно. Так зачем вам понадобилась моя консультация? – Она старательно выговаривала слова, как делают алкоголики, чтобы скрыть, что пьяны.
– В отеле «Марадиз» нам только что подтвердили, что вы и Йенс Брекке регулярно бывали там.
– Смотрите-ка! – воскликнула Хильде Мольнес. – Наконец-то мы встретили кого-то, кто умеет работать. А если вы поговорите со здешним официантом, то он вам тоже подтвердит, что мы с господином Брекке встречаемся здесь на регулярной основе. – Она словно выплевывала реплики. – Здесь полумрак, полная анонимность, никаких норвежцев, а кроме того, здесь готовят лучшее в городе плаа лот. Вы любите блюда из угря, Холе? Морского угря?
Харри вспомнил о человеке, которого они вытащили на берег под Дрёбаком. Труп пролежал в воде несколько дней, и на белом бескровном лице застыло выражение детского удивления. Кто-то объел его веки. Но их внимание привлек угорь. Рыбий хвост торчал изо рта утопленника, словно серебристый хлыст. Харри снова ощутил солоноватый вкус воздуха. Это точно был морской угорь.
– Мой дедушка очень любил угрей и питался почти только ими, – продолжала она. – С довоенных времен и до самой смерти. Все никак не мог ими наесться.
– Я получил сведения относительно завещания.
– А вы знаете, почему он так любил угрей? Ну конечно же, вы этого знать не можете. Он был рыбаком, но до войны в Эрсте угрей обычно не ели. А знаете почему?
Он увидел, как на ее лицо набежала тень страдания, замеченная им еще в саду, при первой встрече.
– Фру Мольнес…
– Я спрашиваю, знаете или нет?