– Понимаю, о чем вы, – сказал Борк. – Все это чепуха. Если бы Уве был замешан в чем-то подобном, я никогда не имел бы с ним никаких дел.
– Вы в этом уверены?
Глаза Борка сверкнули.
– Здесь было несколько норвежцев, которые приехали в Паттайю по нехорошим причинам. Вам известно, что я в своем роде патриарх норвежской колонии в Бангкоке, и мы ощущаем ответственность за поведение наших соотечественников. Большинство из нас люди приличные, и мы делаем все как полагается. Но эти чертовы педофилы так подпортили репутацию Паттайи, что многие норвежцы начали врать, будто живут в других районах – в Наклуа или Джомтьене.
– «Как полагается» – это как?
– Двум педофилам пришлось уехать отсюда домой, а один так и пропал.
– Может, он выпал из окна? – предположил Харри.
Борк оглушительно захохотал:
– Нет, так далеко мы не заходим. Думаю, в местную полицию позвонил аноним и сообщил информацию по-тайски с нурланнским акцентом.
Харри усмехнулся.
– Ваш сын? – кивнул он на комод.
Борк, слегка нахмурившись, кивнул.
– Славный парень!
– Был когда-то.
Борк грустно улыбнулся и повторил:
– Был.
Харри взглянул на часы. Поездка сюда из Бангкока заняла почти три часа, но ехал-то он еле-еле, пока не освоился на дороге уже на последних милях. Надо бы вернуться в начале третьего. Он достал из папки три снимка и разложил их на столе. Лёкен увеличил их, чтобы кадры выглядели еще более шокирующими.
– Мы думаем, что Уве Клипра скрывается в окрестностях Бангкока. Вы поможете нам?
Глава 44
Голос Сестрёныша в телефонной трубке звучал радостно. Она встретила парня, его зовут Андерс. Он только что тоже переехал в Согн и младше ее на год.
– И он тоже носит очки. Но они его не портят, он просто красавец.
Харри засмеялся, представив себе Сестрёныша и ее нового Эйнштейна.
– Он совсем сумасшедший. Считает, что нам надо будет завести детей. Только подумай!
Харри подумал и решил, что теперь разговаривать будет все труднее и труднее. Но сейчас он был счастлив, что его Сестрёныш довольна.
– А почему ты грустный? – спросила она без всякого перехода.
– Разве я грустный? – удивился Харри, прекрасно сознавая, что она чувствует его настроение лучше его самого.
– Да, ты чем-то огорчен. Это из-за той шведки?
– Нет, не из-за Биргитты. Меня действительно кое-что огорчает, но вскоре все наладится. Я все устрою.
– Вот и здорово.
Возникла пауза. Сестрёныш молчала. Харри решил было, что пора прощаться.
– Знаешь, Харри…
– Что, Сестрёныш?
Она помолчала.
– Как ты думаешь, мы можем забыть о том, что случилось?
– О чем?
– Ну, о том происшествии, с тем человеком. Мы с Андерсом… нам так хорошо вдвоем. И мне больше не хочется вспоминать о прошлом.