– Это Йенс.
Харри понял, что спросонья схватил телефонную трубку.
– Йенс? – Странно, отчего это сердце забилось так часто. – Я смотрю, ты любишь звонить в неурочное время.
– Извини, Харри, но у нас неприятности. Руна пропала.
С Харри слетел всякий сон.
– Хильде не знает, что делать. Руна должна была быть дома к ужину, а сейчас три часа ночи. Я звонил в полицию, они известили патрульные машины, но я решил позвонить и тебе тоже.
– Зачем?
– Зачем? Не знаю. Не мог бы ты сюда приехать? Хильде сидит и рыдает.
Харри представил себе эту картину. У него не было никакого желания оказаться свидетелем всего остального.
– Послушай, Йенс, я мало чем смогу помочь сейчас. Дай ей успокоительного, если она не пьяна, и обзвони всех подружек Руны.
– В полиции сказали то же самое. Но Хильде говорит, что у дочери нет подружек.
– Вот черт!
– Что?
Харри сел на кровати. Все равно сон уже пропал.
– Извини. Я буду через час.
– Спасибо тебе, Харри.
Глава 42
Хильде Мольнес была слишком пьяна, чтобы поить ее успокоительным. И по правде говоря, слишком пьяна для чего бы то ни было, кроме дальнейшей выпивки.
Йенс, похоже, этого не замечал; он метался между кухней и гостиной, как затравленный кролик, поднося ей тоник со льдом.
Харри уселся на диван, рассеянно прислушиваясь к той чепухе, которую она несла.
– Она думает, случилось что-то ужасное, – проговорил Йенс.
– Скажи ей, что в восьмидесяти с лишним процентах подобные исчезновения завершаются тем, что пропавший возвращается домой живым и здоровым, – ответил ему Харри, словно его слова нуждались в переводе на ее нечленораздельный язык.
– Да я уже говорил. Но она все равно твердит, что с Руной кто-то расправился.
– Что за чушь!
Йенс присел на кончик стула, ломая пальцы. Похоже, он был совершенно растерян и глядел на Харри почти умоляюще.
– Руна и Хильде ссорились в последнее время, и я подумал…
– …что она убежала из дому, чтобы досадить матери? Вполне возможно.
Хильде Мольнес закашлялась и зашевелилась. Ей удалось приподняться с дивана и хлебнуть еще джина. Тоник закончился.
– Вот какой она бывает, – сказал Йенс, словно ее тут не было.
И все же это она, констатировал Харри. Лежит себе, храпит с открытым ртом. Йенс посмотрел в ее сторону.
– Когда я ее впервые встретил, она сказала мне, что пьет тоник, чтобы не заболеть малярией. Ты ведь знаешь, в нем содержится хинин. Но он, дескать, такой невкусный без джина.
Он слабо усмехнулся и поднял телефонную трубку, проверяя, есть ли гудок.
– В случае, если она…
– Понимаю, – сказал Харри.
Они сели на террасе, прислушиваясь к городскому шуму. Сквозь транспортный гул пробивался рев компрессоров.