– Я не говорил об этом. – Харри затаил дыхание. – Послушайте, Торхус, я нашел дома у Клипры порножурналы, доказывающие, что он был педофилом. Но об этом не написано в полицейских отчетах.
– Вот как? Понятно, – не дрогнув, ответил Торхус. – В любом случае вам больше нечего делать в Таиланде, и Мёллер сказал, что ждет вашего скорейшего возвращения домой.
Официант принес горячий суп из кокосового молока, и Торхус скептически воззрился на свою миску. Его очки запотели.
– Журналисты из «Верденс Ганг» сделают отличный снимок, когда вы приземлитесь в Форнебю, – мрачно произнес он.
– Попробуйте вот эти, красненькие, – показал Харри.
Глава 47
Супавади, по словам Лиз, раскрыл убийств больше всех в Таиланде. Его главными орудиями были микроскоп, несколько стеклянных колбочек и лакмусовая бумажка. Сидя перед Харри, он сиял, как солнце.
– Все верно, Халли. У кусочков известки, которые ты нам дал, тот же самый цвет, что и у известковой пыли из багажника посольской машины.
Вместо «да» или «нет» в ответ на вопросы Харри он отвечал развернутыми предложениями, во избежание недоразумений. Причина заключалась в том, что Супавади обладал известными языковыми способностями и знал, что в английском языке по каким-то причинам иногда употребляется двойное отрицание. Если бы Харри по ошибке сел не в тот автобус в Таиланде и спросил бы пассажира: «Скажите, а этот автобус в Хуалампхонг не идет?» – то таец наверняка ответил бы ему: «Yes», в смысле. «Да, ты прав, этот автобус туда не идет». Фаранги, немного говорящие по-тайски, знают об этом, но, когда таец, продвинутый в английском, отвечает: «No», возникают сложности. По опыту Супавади, фаранги не понимают таких вещей, поэтому лучше отвечать им, как неразумным детям.
– Это верно, Халли. Содержание мешка из пылесоса Клипры тоже весьма интересно. В нем оказались волокна коврика из машины посла, а также волокна с костюма посла и с пиджака Клипры.
Харри с возрастающим нетерпением записывал за ним.
– А что с теми двумя пленками? Ты послал их в Сидней?
Супавади еще больше расплылся в улыбке, потому что этой частью работы он был в самом деле доволен.
– Мы живем в двадцатом веке, инспектор, мы не посылаем пленок, ведь они придут только через четыре дня. Мы переводим их в цифру, и вот они уже у нас в компьютере: остается только послать файлы по электронной почте твоему эксперту-акустику.
– Неужели такое возможно? – изумился Харри, отчасти чтобы сделать приятное Супавади, а отчасти смиряясь перед чудесами техники. Рядом с чудаками, помешанными на компьютерах, он всегда ощущал себя стариком. – И что говорит Хесус Маргес?