Торхус умолк.
– Господи помилуй, – произнес Харри, помедлив.
– Именно, – ответил Торхус.
– Вы знали, что у его жены есть любовник?
Торхус хохотнул.
– Нет. Но бьюсь об заклад, что она просто не могла не иметь любовника.
– Почему же?
– Во-первых, потому, что муж-гомик наверняка смотрел на подобные вещи сквозь пальцы. Во-вторых, сам стиль жизни в Министерстве иностранных дел поощряет внебрачные связи. Ну разумеется, заключаются и повторные браки. Здесь, в МИДе, сотрудники то и дело наталкиваются в коридорах на своих бывших супругов, бывших любовников или нынешних сексуальных партнеров. Дипломаты печально известны своими браками между близкими родственниками, мы, черт побери, еще хуже, чем НРК [24] . – И Торхус снова хохотнул.
– Ее любовник не из МИДа, – ответил Харри. – Он норвежец, и здесь, в Бангкоке, он слывет местным Гекко [25] , этаким непревзойденным брокером. Его зовут Йенс Брекке. Сперва я подумал, что у него связь с дочерью посла, но потом оказалось, что все-таки с Хильде Мольнес. Они сошлись сразу после того, как посол с семьей прибыл сюда, и, согласно дочери, встречи эти происходили неоднократно. Там все довольно серьезно, дочь даже считает, что мать рано или поздно выйдет замуж за своего любовника.
– Это новость для меня.
– Во всяком случае, у жены был мотив для убийства. И у любовника тоже.
– То есть Мольнес мешал им обоим?
– Нет, как раз наоборот. По словам дочери, именно Хильде Мольнес все эти годы не желала отпускать своего мужа. Коль скоро он отказался от своих политических амбиций, я исхожу из того, что самому ему этот брак-ширма стал не нужен. А жена наверняка использовала дочь как средство давления на него, такое ведь часто бывает? Нет, думаю, что мотив на самом деле гораздо более корыстный. Ведь семейство Мольнесов владеет доброй половиной Эрсты.
– Точно.
– Я попросил Мёллера проверить, существует ли завещание и что именно из семейных акций и других ценных бумаг принадлежит Атле Мольнесу.
– Хорошо-хорошо, это не по моей части, Холе. Но не кажется ли вам, что вы усложняете дело? Может, посла просто-напросто заколол какой-то псих?
– Может, и так. Вы ничего не имеете против, Торхус, если этот псих окажется норвежцем?
– Что вы хотите этим сказать?
– Типичные убийцы-маньяки не будут втыкать своей жертве нож в спину и затем заметать все следы. Им этого мало. Настоящий маньяк обязательно оставит что-то, с чем можно будет потом поиграть. В нашем же случае нет ровным счетом ничего – nada [26] . Поверьте, это тщательно спланированное убийство, совершенное человеком, который вовсе не собирается играть с полицией и который просто хочет, чтобы дело было закрыто за отсутствием улик. Но кто знает – может, нужно быть психом и для того, чтобы совершить убийство такого рода. И эти психи, которых я встретил в Бангкоке, говорят по-норвежски.