— Пошляк, ты, Павел. — Она пожала плечами.

— Ведун я. Мужчина, достигший высот в таком исконно женском ремесле, не может не быть циником. Гинекологи тоже такие. Ты не ответила.

Он стоял рядом практически вплотную. Мужчина, крепкий, зрелый, горячий. Рядом с ней, обнаженной. Но неизбежного, казалось бы, флера мужественности от него совершенно не исходило. Ощущения — как от теплой стены. Забавно.

— Паш, ну это… как по реке плыть. Бесконечной. Пока плывешь — берегов не замечаешь: знай греби, выплывай. А как к берегу прибило — тут она и жизнь. Обживайся, строй свой дом, учись правилам и законам. Куй судьбу, пока горячо.

— А сейчас тебя, значит, прибило?

Ди вдруг ощутила кожей ткань. Словно ее одевали, но сразу и со всех сторон, как новогоднюю елку наряжают детишки. В нечто мягкое, легкое, очень уютное.

Она очень далека была сейчас от прежней Венанди. Бесконечно далека.

Похоже, ее действительно «прибило к берегу». Непривычное состояние. Тревожное и приятное одновременно.

— Паш, а сам ты как ощущаешь вечность? Ты же тоже из Древних.

У высших азеркинов возраст считается не годами, а событиями и историей. В этом Канин был много старше Ди. Взрослый, мудрый, зрелый. Но в ответ он вдруг рассмеялся как мальчишка.

— Ощущаю? Как прорву работы впереди. А если серьезно, Дин, ты очень точно описала нашу жизнь. Бешено несущаяся река, в русле которой не остается времени на то, чтобы жить. Все так. Открывай глаза.

Открыла. В зеркале у стены отражалась стройная девушка с неправдоподобно белой копной волос, темными глазами, золотистой кожей. Яркая, юная. Ей очень шел бежевый брючный костюм из тонкого льна, безупречно сидевший на становящейся все более женственной фигуре.

— И как тебя на костре не сожгли ни разу, альбиноска ты наша?

— Жгли. Я огнеупорная.

Павел усмехнулся грустно, посмотрел на нее внимательно, потом развернулся и вышел, вернувшись буквально через пару минут.

— Вот, держи еще и это. И постарайся не снимать в ближайшее время. Обещаешь?

Ди кивнула. Он осторожно вдел ей в уши невесомые серьги — серебряные листочки, на которые были нанизаны красно-оранжевые бусины, загадочно переливающиеся под светом люстры. Потом протянул на ладони колечко: тонкое, с такими же, как и в сережках, прорезями-орнаментами, инкрустированное тремя небольшими сердоликами.

Девушка знала, что каждая завитушка, каждая дырочка, каждый карат этих магических камней были продуманы и выверены. Украшения — артефакты, украшения — могущественные защитники и столь же могущественное оружие. В их создании Павлу не было равных. Она молча надела кольцо на средний палец правой руки.