— Держи. Ты с перепугу обернулась на берегу, пришлось целый ритуал проводить по возвращению неблагоразумной девицы, по недоразумению считающей себя боевым магом-морфом, от края жизни.

— Угу. Я не такая. Это другое.

— Вещи твои остались там. На те твои вещи, что оставались в номере, я наложил ряд охранных заклинаний, когда мы уходили, и полчаса еще придется подождать. Как-то мокро получилось, уж прости.

— Спасибо. Мокрое охранное заклинание Канина — звучит многообещающе.

Ди быстро накинула спасительную футболку, краем глаза успев заметить неодобрительно поджавшего губы Павла.

Для надежности завернулась в простыню. Показала язык. А что? Когда у девушки нет аргументов, можно развеять обстановку и так.

— Ну хорошо. Уговорила. Дин, уже через десять минут твои вещи будут готовы, а еще через десять мы должны спуститься в ресторан. Ты не успеешь привести себя в порядок. И даже не спорь.

— Не спорю. Даже. Можно, я тут полежу?

— Тебе цензурно ответить? Тогда промолчу. Ты инквизитор, Дин. И твои эти все половые пляски никого не интересуют. Корвуса я отправил отметить начало следа в «Артеке». Он будет через двадцать минут, и знать о том, что с тобой происходит, ему категорически не стоит.

— Что мне делать?

Канин вздохнул, посмотрел на нее, как на младенца, который вдруг подал голос и пытается качать свои права на выбор марки памперсов.

— Проще всего закрыть глаза. И можно, я не буду вокруг тебя плясать — обездвиживать, память стирать, успокоительные зелья вливать?

— А чем ты меня расписал, кстати?

— Все расскажу потом, если будет желание. А сейчас закрой глаза и расслабься. И нечего так пошло ухмыляться. Девственницам такие похабные рожицы по статусу не положены.

Послушно закрыла. Павел взял ее за руку, потянул с кровати, она послушно встала, оставшись в одной футболке длиной чуть ниже линии бедра. Едва успела порадоваться спасительной длине, как лишилась последней защиты. Она просто растаяла. Ди мужественно зажмурилась.

— Застенчивый оборотень, прости господи, — это нечто. Достойное занесения в летопись необъяснимых чудес от бессмертных, — проворчал Канин.

— Я птица.

— Ты мультиморф. Даже не пытающийся освоить собственные таланты и способности. Нет, я согласен: семь веков проторчать в образе совы в храме этой надменной пустышки Минервы — такое всякого заставит отстать в развитии. Но о чем ты думала дальше, мудрая ты наша? Целомудренно хранила все резервы?

Тем временем с Ди происходили странные вещи: кожа сначала болезненно горела, потом стала мокрой вместе с волосами, затем подул теплый ветер, мгновенно ее высушив. Очень хотелось открыть хоть один глаз, одним только краешком глянуть на происходящее, но Павел бы сразу ее раскусил, а его праведного гнева боялись даже демоны.