— Кофе тебе сделать? — интересуется Костя, скептически наблюдая за моей нервной беготней.
— Какой еще кофе? — бормочу я, с остервенением прочесывая спутанные пряди. — Поехали скорее, пожалуйста.
— Блядь, и вот из-за этих трех копеек ты так каждое утро подрываешься и психуешь. Стоит оно того?
— Я люблю эту работу, — в тысячный раз повторяю я, не пытаясь скрыть раздражение. — Сегодня на восемь утра запланирован показ студии, и если я опоздаю — будет очень-очень плохо. И напомню, что это благодаря тебе и твоему стояку я каждое утро нервничаю и психую.
— Ладно, сейчас кофе допью и выезжаем, — Костя тянется к чашке, чем вызывает мой беззвучный исступленный вой. Надо и впрямь взять в кредит машину, чтобы ездить на работу самой. И неважно, что такая идея не нравится Косте.
— У меня сейчас дыра на лбу будет, — Поймав мой полный бешенства взгляд, Костя поднимается со стула. — Все-все, поехали. Давай я поговорю с этим очкариком. Пусть рабочий день тебе сделает с девяти. Мне хоть не придется ебланить между встречами.
— Не надо ни с кем говорить, — отрезаю я, спешно шагая в прихожую. — Вадим не обязан перекраивать график под чужие нужды.
По трассе мы едем молча. Я не могу перестать смотреть на часы, и от этого, разумеется, нервничаю все сильнее. Я дико опаздываю, а Костя, чувствуя мое раздражение, прилично нарушает скоростной режим.
— Давай, успокойся, — Он опускает ладонь мне на колено и мягко сдавливает двумя пальцами. — Даже если минут на пять задержишься — похуй, ничего страшного.
Этот примирительный жест заставляет меня немного обмякнуть. Все полтора месяца Костя старается сглаживать любые конфликты, тогда как я, напротив, все чаще становлюсь их инициатором.
— Так можно говорить, когда есть заместитель вроде Эрика. А для Вадима я и есть Эрик, — напоминаю я. — Потому мне и опаздывать нельзя.
— Кстати, про Эрика. Пораньше уйти сможешь? — Костя мечет в меня быстрый взгляд. — Сегодня в семь с ними договорились в каком-то новом рестике посидеть.
Я шумно вздыхаю.
— Конечно нет. Ты прекрасно знаешь, что я работаю до восьми. А если знаешь, для чего было на семь договариваться?
Ничего не ответив, Костя смотрит на дорогу. Желваки, гуляющие на скулах, выдают его раздражение. Опустив взгляд на руки, я нервно тереблю помолвочное кольцо. Я совсем не хочу ссориться, но отчего-то всякий раз выходит вот так.
— Я подъеду к восьми, — буркает Костя, глядя, как я лихорадочно отстегиваю ремень безопасности. — Ты же сегодня без задержек?
— Очень постараюсь, — обещаю я и, потянувшись через консоль, быстро клюю его в щеку в знак примирения. Прогноз Кости не оправдался. Из-за пробок мы опоздали на целых пятнадцать минут.