А еще они прекрасно ориентировались на пересеченной местности, умея преодолевать лесные массивы, находить броды в реках и даже карабкаться по крутым горным тропинкам, ведя лошадей в поводу. Помимо пистолетов и сабель, они вооружались еще и карабинами образца 1801 года AN-IX со штыками, необходимыми в пешем сражении, а у офицеров имелись «тромблоны», представляющие собой короткие дробовики с раструбами, заряжаемые картечью. Такое оружие считалось в ближнем бою очень опасным для противника, поскольку картечь, разлетаясь при выстреле из раструба широким веером, находила цель, даже если обладатель тромблона почти не целился, стреляя по противнику навскидку от седла своей лошади, летящей в галопе.
Прибыв на место, полковник Анри Верьен с удовлетворением отметил, что его конные егеря, разместившись в заброшенном и полуразрушенном монастыре, тщательно соблюдают маскировку, разжигая огонь, чтобы согреться и приготовить пищу, лишь ночью, да и то таким образом, чтобы остатки монастырских стен, башен и прочих построек надежно защищали все костры лагеря от посторонних взглядов. А на подходах к монастырю со всех сторон, не только на дорогах, но и на лесных тропинках, были устроены не просто охранные посты, а самые настоящие охотничьи засады. Благодаря этому и удалось поймать австрийских лазутчиков без лишнего шума.
Разведчики, отобранные из самых лучших егерей-следопытов, которые постоянно наблюдали за обстановкой, сразу сообщили полковнику, что незадолго до его прибытия к австрийцам присоединились русские с большим обозом. И вместе с австрийцами они встали лагерем на заброшенном руднике, перегородив своими обозными телегами оба подхода к руднику по дороге с востока и с запада, выставив с этих направлений усиленные посты. Так что атака с этих направлений обещала французам слишком большие потери. А отвесная скала, нависающая над лесом, мешала атаковать неприятельский лагерь с северной стороны. И потому для начала активных действий полковнику оставалось только южное направление через вершину холма, если, конечно, он хотел ошеломить неприятеля внезапностью. А он, разумеется, хотел именно этого, потому и приказал для начала тихо нейтрализовать неприятельский караул на вершине возвышенности.
Французы, а Дорохов не сомневался, что это были они, хотя и не видел четко их знаки отличия в темноте, продолжали упорно подниматься к вершине холма. Несмотря на то, что большая разлапистая ель с толстым стволом скрыла силуэт поручика, снизу кто-то упорно продолжал стрелять. И пули свистели близко, не давая ему высунуться из-за дерева, а одна из них даже выбила щепу из древесного ствола у Федора над головой, заставляя думать, что кто-то из противников стреляет весьма неплохо. Сам же Дорохов пытался поскорее перезарядить пистолет. Хотя бы один из двух, имеющихся у него.