Но, Дорохов перебил корнета:
— Не в том дело сейчас, что князь Андрей в любимцах у Кутузова, а в том, что он, как оказалось, толковый офицер, командир настоящий, боевой. Он сильно изменился после ранения при Аустерлице. В нем нет теперь ни притворства, ни лени, ни самодовольства, ни высокомерия. Он не думает о том, какое впечатление произведет на других, а просто делает свое ратное ремесло по всем правилам военной науки. А еще он и лечить, оказывается, умеет не хуже полковых лекарей. Он твою ногу вылечит обязательно.
— Признаться, если все так, как ты говоришь, Федя, то я немало удивлен подобной перемене в этом князе, — пробормотал корнет.
Дорохов и Жирков, обрадовавшись неожиданной встрече, беседовали так громко, переполняемые дружескими чувствами, что не подумали о том, что я могу услышать их разговор. Жирков пока еще и не увидел меня, по-прежнему стоящего рядом с Леопольдом Моравским за каменной стенкой, оставшейся от старинного амбара. И потому говорил корнет своим звонким голосом, давая князю Андрею не слишком лестные оценки. Но, я все, конечно, слышал. Впрочем, меня порадовало другое. Что Дорохов отзывался обо мне вполне положительно.
Пока эти друзья-приятели по питерским кутежам разговаривали, австрийцы тоже вышли из штольни наружу. И их оказалось гораздо больше, чем мы с Леопольдом поначалу предполагали. Нашим взорам предстал почти целый пехотный взвод из двух десятков стрелков, а последним вышел достаточно моложавый высокий офицер, майор с большими рыжими усами, сопровождаемый двумя унтер-офицерами. Поняв, что произошла ужасная ошибка, из-за которой они вступили в перестрелку с союзниками, все австрийские стрелки смотрели на нас как-то виновато.
А усатый майор сказал по-немецки:
— Перед вами третий батальон фузилеров пятого пехотного Моравского полка. Все, кто остались. Мы отступали сюда от самого Аустерлица. Последнее сражение мы дали французам возле города Злина. Потом пытались уйти в горы.
К моему счастью, память князя Андрея отлично сохранила и знание немецкого языка. Потому я все понял. Даже отметил про себя, что майор, судя по его произношению, был австрийцем из Вены. А еще я памятью князя помнил, что полки в армии Австрийской империи комплектовались личным составом по территориальному признаку, каждый — в районе своего расположения. То есть, комплектование производилось из местных жителей, проживающих в окрестностях того населенного пункта, где полк располагался. И в военное время штат полка набирался достаточно быстро, поскольку на службу призывали рекрутов. Тогда как в мирное время австрийские полки пополнялись, в основном, добровольцами.