— Вы не одиноки в своих страданиях, поручик, — сказал я, не зная, как начать с ним сейчас разговор об интригах австрийцев, которые теперь волновали меня в первую очередь. И я добавил:
— Мы все потеряли на войне что-то важное, но именно память о тех, кого мы любим, делает нас сильнее.
Дорохов поднял взгляд, его глаза блестели в свете огня, когда он проговорил, отхлебнув еще из своей трофейной бутылки:
— Может быть, однажды, когда все это закончится, я снова смогу найти счастье. Но сейчас сердце мое очерствело. Потому я способен лишь воевать и ненавидеть врагов. И я сражаюсь не только ради живых, но и за тех, кто ушел навсегда. За память о них.
Поручик протянул мне еще одну трофейную бутылку, и я отхлебнул обжигающий напиток вместе с ним. Но, расслабляться сейчас было нельзя. Отставив бутылку в сторону, я все-таки решился сказать, как есть:
— Вот что, поручик, я только что говорил с австрийским графом. И не хочу скрывать, что мы попали в скверное положение. Граф намекнул мне, что среди австрийцев есть силы, которые могут захотеть нас уничтожить. Здесь зреет какой-то заговор. И, возможно, что к нему причастен сам граф вместе с виконтом и бароном.
Я увидел в глазах Дорохова смесь беспокойства и решимости. И он проговорил вполне уверенно:
— Пусть только попробуют! Солдат осталось мало, но теперь у нас есть пушки, а у австрийцев их не видно.
И я кивнул, соглашаясь, что у нас имеется весомый аргумент в виде трофейной артиллерии.
Следом за австрийским ополчением к руинам чумного монастыря постепенно стягивались обозы. Они везли не только еду, порох и палатки, но и клетки с птицами. То были почтовые голуби, которых граф Йозеф Бройнер-Энкровт насобирал из разных мест. И у него теперь подобралась солидная коллекция пернатых, которых он предполагал использовать в качестве летающих курьеров в самое ближайшее время. Ведь ему предстояло отправить голубей с вестями в те города и замки, из которых птицы были вывезены, поскольку по всей стране планировался сбор новых полков ландштурма.
Внутри старинного монастыря австрийцам пришлось поделить территорию с русским отрядом князя Андрея, но, это не сильно смущало графа, потому что этих русских оказалось немного. Выдержав несколько кровавых стычек с французами, они понесли значительные потери. И у князя осталось чуть больше половины роты. В то время, как под командованием у самого графа находился полнокровный пехотный полк, собранный из опытных резервистов, ветеранов прошлых сражений, которые только что продемонстрировали свою выучку, покончив с французскими гусарами буквально в два счета. Австрийцы вовремя пришли на помощь русским. Потому граф не ожидал со стороны князя Андрея никакого подвоха, отлично зная, что русские — народ благодарный, а русский князь — человек благородный, соблюдающий правила чести и верность союзническому долгу.