Насколько я знал, только в одном Аустерлицком сражении французы захватили в плен тысячи наших солдат, но, кажется, их всех вернули России в качестве военнопленных. Или нет? Эти вопросы меня, естественно, сильно волновали. И я не мог предвидеть, что, на самом деле, будет с нами дальше, если мы останемся в границах Австрии с оружием? Разоружат нас насильно? Пленят, чтобы отправить в Россию? Или же нас просто убьют? От вчерашних союзников, переметнувшихся на сторону врага, можно ожидать чего угодно.
Получив указания от князя Андрея, поручик Федор Дорохов мчался на своем поджаром трофейном коне по кличке Гарсон, сопровождаемый всадниками Степана Коротаева. Тучи разошлись, и зимнее солнце, приближаясь к зениту, висело в небе, ярко освещая вокруг горный пейзаж, припорошенный снегом, но почти не грея. Хотя с утра и наблюдалась оттепель, отчего снег, лежащий в лесу предгорий на деревьях и в подлеске, все больше превращался в кашу.
И это, разумеется, затрудняло маневрирование. В такую хлябь на лесные тропинки лучше было и не соваться. А если сунешься туда на лошади, то быстро продвигаться не сможешь. Придется спешиваться и идти пешком по размокшей снежной каше. И потому Федор приказывал всадникам пока придерживаться дороги. Она была каменистой, и небольшой слой талого снега, который с каждым часом становился все тоньше, превращаясь в воду, почти не мешал лошадям скакать по ней. Ведь дорогу строили с умом, так, чтобы талая вода, или же вода дождевая, стекала с нее, не застаиваясь на поверхности.
Умели в Европе строить. Но, умение это имело свои причины. Ведь климат европейцам достался гораздо мягче, чем россиянам, вот и могли они позволить себе тратить значительно больше денег на строительство, экономя их на обогреве. Во всяком случае, в предгорьях Карпат, где сейчас находился отряд, в середине декабря все еще не было настоящей зимы, к которой Дорохов привык в России.
Федор наконец-то выспался, чувствуя себя бодрым и снова полным сил. Ему повезло во вчерашнем бою не получить ран. Причем, на его теле не появилось даже ни одного нового пореза после боя на саблях с французскими гусарами. А они считались противниками очень опасными. И Федор прекрасно понимал, что ему сильно повезло. Ни одной царапины после сшибки с противником лицом к лицу! Редкая удача! Тем более, что он сам вчера убил троих французов. Одного пристрелил из пистолета, а еще двоих зарубил в конной свалке.
Так что настроение у Федора было хорошим. Хотя и не все шло гладко. Ведь впереди снова замечены проклятые французы! А Дорохов ненавидел французов за то, что те считали себя умнее других, навязывая всем остальным свои взгляды: так называемую демократию, народную власть, которую, якобы, принесла их Французская революция. И теперь они искренне считали, что освобождают другие страны Европы от угнетения монархий.