Как только поручик и майор отправились выполнять мои приказы, я тоже не стал терять времени. Отогнав от себя навязчивые мысли о баронессе фон Шварценберг, я прошел к кострам нашего бивака, приказав стрелкам Семеновского полка прервать отдых и вооружаться. Они уже отдохнули несколько часов после дневного марша. И наступило время задействовать их в предстоящем деле.
Все солдаты-гвардейцы были хорошо вымуштрованными пехотинцами русской армии, очень уважающими воинскую дисциплину. Среди них не имелось ни одного новобранца, лишь опытные старослужащие, тянувшие служебную лямку более пяти лет. Каждый из них гордился, что стал гвардейцем. Ведь после службы в гвардии перед любым из семеновцев открывались перспективы сделать карьеру. Для них работали те самые «социальные лифты», про которые столько говорилось у нас в двадцать первом веке. И человек с низов, пройдя гвардейскую службу, имел возможность вознестись достаточно высоко по карьерной лестнице, потому что из ветеранов подобных полков с большой охотой набирали полицмейстеров, пограничников, таможенников, станционных смотрителей и прочих ответственных служивых людей гражданских, но полувоенных по своей сути, государевых служб.
Мне же, как офицеру, руководить подобным личным составом, дисциплинированным и беспрекословно выполняющим любые команды начальства без всякого брюзжания, было значительно проще, чем старослужащими бойцами-контрактниками двадцать первого века, каждый из которых, прежде всего, считал себя личностью, имея по всем темам свое собственное мнение и глядя на командиров с некоторой иронией. Здесь же, в 1805 году, личность солдата безжалостно подавлялась жесткой системой муштры, а потому приоритеты у каждого из гвардейцев были очень простыми: за веру, царя и Отечество они готовились умереть в бою достойно. По этой причине они относились ко всем вопросам воинской подготовки очень серьезно, отлично понимая, что от правильности действий зависели их жизни и достижение победы в бою.
Когда я поднял их в ночи, приказав вооружиться дополнительными ружьями, никто из семеновцев даже не показал вида, что удивлен. Расхватав трофейное оружие из обоза, отобранное у французских вольтижеров, у фуражиров и у гусар, каждый из стрелков-семеновцев вооружился дополнительно парой стволов. Почистив и зарядив лишние ружья, солдаты по моему приказу выдвинулись на позиции. На дороге, ведущей к чумному монастырю, они затаились возле телег, приготовившись к стрельбе.
Я же находился рядом, при свете луны глядя на круглый белый циферблат трофейного «Брегета» с черными стрелками, указывавшими на крупные римские цифры. В условленное время, согласованное с Дороховым для начала атаки, я отдал приказ открыть огонь. Предстояло произвести впечатление на противника, отвлекая его внимание от выдвижения нашей кавалерии. Но, это не было пустой имитацией и тратой боеприпасов в воздух. Семеновцы давали залпы, выполняя конкретную боевую задачу уничтожить передовые посты вражеских егерей, слишком сильно выдвинувшиеся в нашу сторону под покровом темноты. И огонь наших стрелков позволил решить ее.