— Что ж, тогда давайте начнем прямо сейчас. Нет смысла откладывать, — сказал я, сняв шинель и разоружившись, отдав свое оружие Дорохову.
А австриец, сняв свою и отдав саблю в ножнах, портупею и пистолеты в кобурах своим унтер-офицерам, проговорил зло:
— Да, мне наплевать, что между нами будет драка, как у простолюдинов, но я с удовольствием выбью вам зубы, князь. Я сделаю это на глазах у моих солдат, чтобы они видели, что виновник гибели их четырех товарищей наказан.
— Тогда уж виновник — это вы. Ведь вы же первым отдали приказ открыть огонь по моим всадникам, а они стреляли уже в ответ. Просто оказалось, что мои бойцы стреляют значительно лучше ваших, — сказал я, вставая в боксерскую стойку.
Австриец был выше меня на полголовы, шире в плечах и тяжелее килограммов на пятнадцать, что придавало ему уверенности. Вот только, двигался он медленнее. И, самое главное, он никогда не был кандидатом в мастера спорта по боксу, а я был им в прошлой жизни. Потому, когда майор бросился на меня и ударил наотмашь, словно хотел отвесить мне оплеуху, как какому-нибудь нерадивому слуге, я сразу уклонился и провел удар Вильгельму в печень.
Он охнул и отлетел назад. Разъярившись еще больше от боли, майор накинулся на меня, словно хищный зверь, желая разодрать в клочья. Эти эмоции вполне читались на его потном лице. А его рыжие усища топорщились, словно у таракана. Но, бил австрийский барон по-прежнему кулаками наотмашь, как привык лупцевать своих слуг. Я же провел серию прямых в корпус, снова отбросив его назад.
А когда он ринулся на меня еще раз, я снова легко уклонился, проведя прямой удар левой ему в лицо, отчего из носа у майора потекла кровь. Он пошатнулся, но не упал, лишь отступил назад и остановился, поплыв. И мне пришлось довершить дело ударом правой в челюсть. После чего австриец рухнул и лежал несколько секунд без движения, растянувшись во весь рост.
Оба австрийских унтера кинулись к своему командиру, желая поднять его и оказать помощь. Но майор и сам уже пришел в себя. Сначала Вильгельм поднял голову, а потом сел. Проведя рукой по своему разбитому лицу, он долго рассматривал кровь на ладони, плохо еще соображая, будучи в ауте после нокаута и не имея сил подняться. Я же сказал ему:
— Вы проиграли этот поединок, барон. А посему будем считать инцидент между нами исчерпанным, а недоразумение между нашими отрядами с перестрелкой и гибелью солдат — несчастным случаем.
— Хм, не подумал бы по вашему виду, князь, что вы так виртуозно владеете приемами английского бокса. И где только научились? — пробормотал австриец, поднимаясь на ноги с помощью своих унтер-офицеров.