Перейдя реку Мораву по мосту между Гедингом и Голичем, русские двинулись дальше в направлении Венгрии. Мы же остались для прикрытия, а потом, выдержав сражение с передовыми силами Даву возле этой переправы, мы сожгли мост, и остатки нашего полка отошли на Злин. Но, французы продолжали преследовать наш полк. Настигнув нас своей кавалерией возле этого городка, они сходу разгромили все наши оставшиеся батальоны возле Злина. А те немногие, кто спасся из наших, рассеялись и бежали через леса и горы.
И вот мы добрались с таким трудом сюда, надеясь отсидеться в горах, а тут появились вы и прикончили героических австрийских солдат, которые прикрывали отход вашей русской армии! Кстати, последнее, что мне о вашей армии сообщили перед тем, как я потерял всякую связь со своим командованием, так это то, что ваши генералы совсем предали нас, австрийцев, заключив перемирие с Наполеоном ради того, чтобы французы не мешали русским отступать к своим границам через Венгрию. Так что очень плохие из вас получились союзники!
— Можно подумать, что вы, австрийцы, лучше! Да вы побежали от французов и все пролюбили еще раньше нашего. Ваш замечательный фельдмаршал Мак, помнится, бесславно капитулировал в Ульме, имея армию в сорок тысяч штыков, а потом ваш славный князь Ауэршперг сдал неприятелю вашу столицу Вену без единого выстрела, позволив французским батальонам беспрепятственно пересечь мосты через Дунай, — вставил я.
После моих слов австрийский барон выглядел еще более разъяренным. Брызгая слюной, он снова бросил мне в лицо обвинение:
— И, тем не менее, я настаиваю, что вы, князь, совершили преступление! Вы создали всю эту ужасную ситуацию с перестрелкой между нашими отрядами, введя меня в заблуждение своим переодеванием в форму французов, в результате чего погибли мои солдаты! И я требую от вас сатисфакции.
Тут неожиданно вмешался виконт Моравский, стоявший рядом со мной. Он сказал:
— Остыньте, барон! Мы пробираемся по местам, которые захватили французы. Они враги и вам, уроженцам Вены, и нам, моравам, и русским в равной степени. И князь Андрей действует хитростью единственно по той причине, чтобы сохранить наши жизни. По дороге сюда наш отряд выдержал серьезное сражение с эскадроном французских гусар. Вражеские всадники рыщут повсюду. И никакого перемирия пока незаметно. Мы же стараемся пройти мимо французов, прикрывшись их шинелями, захваченными в бою, потому что для сражения с сильным противником на открытом месте у нашего отряда просто не хватит сил…
Я же не собирался уступать заносчивому усатому австрийцу, а потому сказал ему, глядя прямо в глаза: