Мы с виконтом представились. Представился и австрийский майор, которого звали Вильгельм фон Бройнер. Он оказался бароном, младшим отпрыском благородного семейства, довольно известного в кругах австрийской аристократии, но обедневшего. Внимательно оглядев своими крупными холодными серыми глазами стального оттенка меня, одетого по-прежнему в трофейную форму полковника французской армии, он высказался весьма неодобрительно, даже оскорбительно:

— Никогда бы не подумал, что встречу русского князя переодетым в форму неприятеля. Я считаю, что вы не только уронили, тем самым, собственное достоинство дворянина, но и совершили воинское преступление! И это именно по вашей вине, а не по моей, произошла вся вот эта перестрелка, в результате которой мои солдаты подстрелили ваших лошадей, а ваши солдаты убили четырех моих солдат и еще двоих ранили! И это отвратительно и несправедливо, потому что мы, между прочим, прикрывали отступление ваших русских войск, когда ваш хваленый Кутузов убегал от французского маршала Даву!

— Можно подумать, что сами вы не сбежали от французов, оказавшись здесь, — подначил я рыжего австрийца.

На что он зло сверкнул глазами и продолжил обвинять:

— Не скрою, что и наш полк тоже бежал вместе с другими. После Аустерлица все мы, и наши, и ваши, попали в ужасное положение на левом фланге. На узкой дамбе под огнем французских пушек, которые простреливали всю местность с захваченных неприятелем высот, творился какой-то кошмар. Там собралось тогда так много наших и ваших войск, что будь у кого-нибудь из генералов воля собрать их в кулак, можно было бы остановить французов возле прудов и плотины. Но, вместо того, чтобы выстроиться в боевые порядки и дать бой неприятелю, войска бежали. Никакой осмысленной обороны генералы не наладили и даже не пытались. Вот и создалась ужасная давка у плотины Аугеста.

Там наша союзная армия превратилась в паникующую толпу, в которую ударяли ядра, посылаемые французскими артиллеристами, выкашивая множество людей. И все это происходило на моих глазах. Наш полк переправился с ужасными потерями, потеряв всю артиллерию. Несмотря на это, возле прудов мы все же попробовали организовать оборону. Разумеется, все было тщетно, французы давили массой. И мы вынужденно отходили под их натиском. Но, наш потрепанный полк все-таки выбрался из той мясорубки, не сдавшись в плен, как многие другие.

Потом начался дождь и быстро стемнело. А солдаты обеих наших армий продолжали бегство. Нас же генерал Михаэль фон Кинмайер оставил прикрывать отход. И с нами вместе отход прикрывали ваши кавалеристы Багратиона. Это были единственные союзнические силы, которые на тот момент сохранили боеспособность. В это время конница маршала Мюрата преследовала и громила русский обоз, который от Аустерлица отходил на Ольмюц и дальше на северо-восток. И нам еще повезло, что Мюрат, увлеченный этим занятием, не обрушился на нас. Мы же прикрывали отступление основных сил Кутузова, которые отходили в направлении на юго-восток к городку Гединг.