— Похоже, князь, вы не осознаете всей серьезности ситуации. У нас здесь есть политические силы, которые движутся в тени. И если вы не будете осторожны, то можете потерять не только честь, запутавшись в интригах, но и жизнь.
Эти слова несли уже достаточно прямой намек. Граф явно угрожал мне последствиями, если только я попробую разобраться, права ли Иржина. И я почувствовал, как холодок пробежал по спине, осознав в этот момент, что та опасная игра, в которую я оказался втянут, только начинается. Вокруг меня и Иржины сгущались тучи, и предстоящая буря могла стать гибельной для нас. Ведь баронесса сделалась нежелательной свидетельницей. И, раз я поверил ей, то, следовательно, тоже представлял теперь опасность для заговорщиков. А после слов графа я не сомневался уже в том, что Иржина права. И заговор с целью убийства императора Франца отнюдь не плод женского воображения. Более того, я почувствовал, что и сам граф причастен к подготовке мятежа.
Видя, что его слова заставили меня задуматься, граф кивнул и пошел прочь в сторону монастыря. Я же остался стоять среди могил, переваривая услышанное. Я понимал, что этот разговор лишь самое начало опасных интриг, которые могут вскоре развернуться вокруг меня и Иржины. Ведь от нежелательных свидетелей во все времена пытались избавиться. Предчувствие надвигающегося конфликта охватывало меня. И я тоже поспешил обратно, чтобы побыстрее вновь оказаться рядом со своими храбрыми солдатами, которые обеспечат защиту.
Как только граф исчез в арке ворот, я почувствовал себя очень уязвимым перед всеми этими интригами и угрозами, которые неожиданно свалились на мою голову. Я шел среди могил, и снег под ногами хрустнул, как будто протестуя против моего присутствия здесь. В этот момент я ощущал, что эти чужие могилы хранят в себе историю абсолютно чужой мне страны. И что я, разумеется, чужак здесь. А чужаков, понятное дело, нигде не любят. Особенно, если они начинают совать свой нос в дела местных жителей.
«Как же поступить?» — мелькнула мысль. И быстрого ответа на этот вопрос у меня не имелось. Я понимал, что, если граф действительно замешан в заговоре, то мне нужно действовать очень осторожно. Я тревожился даже не столько за себя, сколько за Иржину. Ведь это именно она оказалась непосредственной свидетельницей. И тут внутри меня закралась новая тревога, и я задал себе очередные вопросы: «А можно ли доверять самой Иржине? Вдруг баронесса просто использует меня в качестве фигуры в своей собственной опасной игре?»
Я спешил к своей части лагеря. Мы с графом поделили территорию монастыря, но обе башни, арка ворот и фронтальная стена по-прежнему оставались в распоряжении моего отряда. Повсюду горели костры, а мои солдаты, не догадываясь ни о каком заговоре против императора Австрии, продолжали делать свои обычные дела после боя: демонстрировали друг другу трофеи, готовили пищу на огне, чистили свою одежду и оружие. В их глазах я видел искреннюю преданность, но, в то же время, понимал, что их жизни теперь зависели не только от моих решений, но и от австрийцев. Ведь наших осталось слишком мало, чтобы пытаться противостоять союзникам, если они внезапно решат стать врагами.