И вскоре граф Бройнер-Энкровт явился, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Прогуливаясь мимо наших солдат, мы вышли с ним за пределы монастыря. И, оказавшись в уединении среди могил старого кладбища, я сразу передал просьбу виконта Леопольда Моравского о том, чтобы окончательное решение по его делу о конфликте с баронессой принял уже сам граф.

Йозеф согласился, но сразу же перевел разговор на другую тему, сказав мне:

— Князь, я от Вильгельма услышал уже обо всем, что происходило с момента его встречи с вами. И я знаю, что ваше знакомство началось с перестрелки, в которой погибли австрийские солдаты, а потом вы с моим племянником подрались, словно простолюдины. Но, я склонен замять этот инцидент и больше не вспоминать о нем, если только и вы более не станете вспоминать об этой недостойной попойке, в результате которой мой племянник нарушил воинскую дисциплину. Надеюсь, что вы согласны?

— Я принимаю ваши условия, граф, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. Но, тут же добавил:

— Вот только, я хотел бы услышать от вас объяснения о том, почему баронесса фон Шварценберг обвиняет вашего племянника в подготовке мятежа, как, впрочем, и виконта Моравского? Она утверждает, что ясно услышала в разговоре виконта и барона о подготовке заговора с целями убийства императора Франца, организации мятежа баронов и переворота в стране. А у меня нет оснований не верить этой женщине.

— Вы меня удивляете, князь. Неужели вы действительно полагаете, что мой племянник Вильгельм способен на что-то большее, чем лишь повторение своих пьяных выходок? — произнес граф, но я заметил, что тон его изменился, сделался холодным, как морозный ветер, а на лице отразилась озабоченность.

— Даже не знаю, что и думать. Я только что говорил с виконтом, и он тоже уверял меня, что просто нес пьяный бред. Но, баронесса фон Шварценберг настаивает, что эти двое говорили именно об убийстве императора и о мятеже, — проговорил я.

И тут граф произнес со скрытой угрозой:

— Я не собираюсь вести с вами споры о деталях пьяных бесед. Но, мой долг предупредить вас, о том, что в политической жизни нашей страны не все так гладко, как кажется. Потому, князь, просто держитесь от этого подальше. Уверяю вас, что вы мало что поймете в здешних политических интригах, рискуя легко стать жертвой интриганов по причине незнания внутренней расстановки сил в Австрии.

— Что вы имеете в виду? Неужели на самом деле все так серьезно? — спросил я, чувствуя напряжение.

Граф взглянул на меня недобро, и его глаза сверкнули сталью, словно лезвие клинка, когда он сказал: