Это была не просто ошибка, а результат непредусмотрительности, проявленной при строительстве редута, отчего линия снабжения не имела достаточной защиты. Возможно, конечно, что причина подобного разгильдяйства крылась в той спешке, в которой укрепление возводилось на месте старинного оборонительного сооружения, разрушенного еще в Тридцатилетнюю войну. И эта недоработка стала роковой для защитников. Правда, в начале сражения с той стороны, откуда к редуту подходила дорога, стояла цепь солдат прикрытия, но, к этому моменту эти стрелки, находившиеся на открытом месте с внешней стороны земляного вала, уже большей частью полегли от ядер вражеской артиллерии.

Французские орудия били навесным огнем, попадая почему-то наиболее часто не в сам редут, а именно в тот участок местности, который находился прямо за ним, отчего боевое охранение земляного моста и понесло невосполнимый урон. Как бы там ни было, а французам удалось добиться успеха, воспользовавшись благоприятными обстоятельствами и завязав бой уже внутри самого редута. А другие французские пехотинцы, увидев успех своих товарищей, тут же ринулись тем же путем на штурм, следом за передовым удачливым взводом. Среди хаоса и неразберихи, когда неожиданная атака французов сломала налаженную оборону правофлангового редута, защитники вынужденно сбивались в плохо организованные группы, отбиваясь от врагов отдельно друг от друга уже возле самых пушек.

Внутри правофлангового укрепления быстро начиналась паника. Офицеры, командовавшие обороной батареи и не ожидавшие такого коварного удара, пытались организовать отпор противнику, но их действия были хаотичными. А французские пехотинцы, словно голодные волки, почувствовавшие запах крови, действовали с безжалостной точностью, напирая всеми силами, чтобы захватить редут вместе с нашей артиллерией. Воспользовавшись замешательством защитников, они усиливали натиск.

Ситуация развивалась слишком быстро, и барон Томаш, который наблюдал все происходящее вместе со мной и с эрцгерцогом, воскликнул:

— Мы должны немедленно остановить этот прорыв! Прикажите вводить в бой резервы немедленно, эрцгерцог! Если ваша кавалерия прямо сейчас не ринется в контратаку, то мы потеряем не только эту позицию, но и всю линию обороны!

Взгляд барона Томаша, обычно наполненный уверенностью, сейчас выражал тревогу. Он, как человек, прошедший через множество сражений и избранный вожаком мятежных баронов не просто так, а за свои заслуги, понимал: если враг прорвется, то это станет началом конца обороны всей Здешовской долины. В этот момент в каменное зубчатое ограждение дозорной площадки башни, где мы стояли, ударило вражеское ядро. Сломав один из каменных зубцов, оно отлетело рикошетом, взорвавшись внизу. К счастью, никого из нас не задело осколками битого кирпича и штукатурки, полетевшими во все стороны, но мы все инстинктивно пригнулись, а эрцгерцог Фердинанд, склонился к нам и сказал: