Взрывы, выстрелы, звон металла, боевые кличи, выкрики команд и стоны раненых раздавались вокруг меня, словно звуки ада и предвестники смерти. И я, наседая конем на французских солдат, сжимая в руке окровавленную саблю, рубил супостатов, шокированных нашей внезапной кавалерийской контратакой. Кровь брызгала вокруг меня, будто сама земля, покрытая снегом, требовала кровавых жертв. Сквозь пороховой дым я все-таки видел, что солдаты, защищавшие редут, заметив наш эскадрон, прискакавший на помощь, воспряли духом и сражаются с новыми силами. Мы с эрцгерцогом вовремя вмешались в происходящее, чтобы не дать врагу захватить наш редут. Я чувствовал прилив надежды, когда видел, как наши солдаты, несмотря на усталость и страх, вновь поднимали свои штыки навстречу французам, готовые сражаться до последнего и проявляя завидную стойкость в обороне.
В глазах моравских пехотинцев я видел решимость не меньшую, чем у французских солдат, отмечая про себя, что даже в самых мрачных обстоятельствах человеческий дух способен на величие. И величие момента состояло в том, что моравские бойцы были готовы погибнуть на этом самом месте, но защищать свою землю до последнего вздоха. Воодушевившись при нашем появлении, моравская пехота усилила натиск. А французы, штурмующие редут, оказались в замешательстве, попав между нашей пехотой и конницей, словно между молотом и наковальней. И в воздухе повис запах их страха и крови. Защитники редута брали верх в этой схватке, и последние надежды французов на быстрый успех таяли. Еще немного, и противники начали отступать, оставляя за собой трупы своих боевых товарищей. А земля, пропитанная кровью, стала свидетелем еще одной трагедии, где доблесть и ужас переплелись в танце смерти.
Сквозь пороховой дым, окутавший меня, раздавались радостные кличи моравских воинов. Это защитники, собравшись в единое целое, теснили французов штыками, готовясь к последнему броску, чтобы вышибить супостатов за пределы редута. И в этот момент каждый из них чувствовал рядом своих товарищей, вставших плечом к плечу, словно все они вместе сделались единым организмом, движущимся к общей цели в едином порыве против врагов, четко выполняя приказы командиров. И, несмотря на весь ужас происходящего кровопускания, в глазах каждого солдата сверкали искры решительности.
Эрцгерцог Фердинанд пришпорил коня. Выметнувшись вперед, он высоко поднял в руке саблю, с которой капала вражеская кровь. Всем своим видом он призывал солдат к победе. Его смелость привлекала внимание врагов. Французские стрелки стреляли в него, но их пули каким-то чудом проносились мимо.