Тем временем, мы подготовили еще один интересный сюрприз для супостатов. Обнаружив в обозных телегах довольно много бочонков с лампадным маслом, которое предназначалось для зажигания факелов и масляных ламп, я приказал солдатам готовиться поджигать лес. Это решение вызвало у меня внутреннюю борьбу. С одной стороны, это было необходимым шагом для эффективной защиты нашей позиции, но, с другой — я не мог не понимать, что огонь, как и война, не щадит никого. И потому, если эрцгерцог Фердинанд не успеет к переправе вовремя, то его солдаты тоже пострадают от лесного пожара, который мы намеревались запалить, преградив огнем путь французам с севера.
Французы тоже отправляли в нашу сторону своих разведчиков. Но, они ретировались, едва замечая наши патрули. И пока обходилось почти без стычек, хотя иногда в ночном лесу все-таки звучали одиночные выстрелы. Впрочем, французским разведчикам было понятно, что мы укрепляем подходы к монастырю и переправу, возле которой расположилась наша артиллерия, кроме двух пушек, которые были установлены перед въездной аркой, чтобы лупить картечью вдоль дороги по массе французов, когда они двинутся атаковать нас. И о том, что мы готовимся поджечь лес, французы, скорее всего, не догадывались.
Никто из нас в ту ночь не сомкнул глаз. Но, когда время приблизилось к четырем утра, и долгая зимняя ночь вогнала в сон большинство французов, собравшихся в лесу для последующей атаки на нас, ветер сменился, подув теперь не с северо-востока, со стороны Польши, а с юго-востока, со стороны Венгрии. Определив направление ветра подходящим, я приказал поджигать. И наши всадники с бочонками лампадного масла, вооружившись принадлежностями для разведения огня, двинулись в глубину лесного массива, рассредоточенные определенным образом в разных направлениях, которые были определены после тщательной разведки местности. Когда лес охватил огонь, а языки пламени взметнулись к небесам, я стоял на маленькой скользкой площадке своего наблюдательного пункта наверху старинной башни и смотрел на это завораживающее зрелище.
Огненные всполохи отражались и в глазах Дорохова, который поднялся вместе со мной, чтобы увидеть то, как среди заснеженных лесных крон одновременно с разных сторон вспыхивает свирепое пламя. И я обратил внимание, что поручик смотрит на этот маленький апокалипсис со злорадством. Предвидя гибель врагов от огня, Федор улыбался своей циничной безжалостной улыбкой. И я понимал его чувства, поскольку это пламя разгорающегося пожара несло нам надежду победить французов, несмотря на их подавляющее численное преимущество. В глубине души я надеялся, что лесной пожар остановит неприятеля.