— Вы хорошо это придумали, ротмистр! Скоро пожар разгорится получше, и французы окажутся в огненной ловушке. Пусть супостаты сгорают, это только ускорит нашу победу!
Но, я знал, что, показная уверенность поручика на этот раз была не более, чем бравадой. Зимние деревья горели слишком медленно. И Дорохов тоже чувствовал нарастающую тревогу, как и я сам. В воздухе витал запах смолы и дыма, а вдалеке разгорались языки пламени, поглощая зимний лес, который совсем недавно был величественно красив и полон жизни. На фоне этого огненного хаоса внутри меня зрела тревога. Мне все еще казалось, что замерзшие зимние деревья, покрытые инеем, горели слишком медленно, словно бы природа не желала поддаваться этому огненному безумию. И я надеялся только на ветер, который, усиливаясь, постепенно раздувал пожар.
— А вам не кажется, поручик, что огонь разгорается очень уж медленно? И, если ветер не усилится, то, боюсь, моя затея с этим лесным пожаром обречена на провал. Потому я надеюсь сейчас только на ветер, — сказал я Дорохову, глядя на пламя, пляшущее в лесу.
Пространство вокруг нас затягивало дымом, а лес перед монастырем постепенно превращался в пылающий ад, когда поручик отправился с башни вниз, чтобы командовать солдатами непосредственно на поле боя у переправы. Я же еще какое-то время смотрел с высоты башни на то, как ветер с гулом подхватывал языки пламени и сшибал их между собой, закручивая огненные хороводы, отчего снопы искр уносились высоко в ночное небо. Хоть я и был поначалу настроен скептически к своей же затее, но все-таки то, что удалось поджечь зимний лес, неплохо помогало нам в обороне, и я постепенно убеждался в этом все больше.
Во всяком случае, французские егеря теперь лишились возможности незаметно прокрасться в нашу сторону сквозь пожар. Ни к монастырю, ни к переправе они не могли подойти через горящий лес, поскольку им мешало разгоревшееся пламя. Снежный покров к декабрю не набрал в Моравии сколько-нибудь приличной толщины. Зимы в этих краях часто бывали мягкими и малоснежными. И потому вскоре начали загораться сухая трава и кусты, а горящий подлесок сделал чащу совершенно непроходимой.
Мне повезло в том, что перед рассветом ветер все-таки крепчал. И под его сильными порывами веселые оранжевые языки огня быстро перепрыгивали с горящих деревьев на соседние, закручиваясь под ветром в гудящие огненные вихри, которые грозили людям гибелью, если бы они вздумали сунуться внутрь этой бешеной пляски огненных языков. Кто-то из французов неосторожно попал в подобный огневой вихрь, сгорев заживо, и его предсмертные крики донеслись даже до меня, несмотря на все расстояние, которое нас разделяло. Но, подобных самоубийц среди наших врагов находилось немного. Желая вырваться из огненной западни, конные егеря маршала Мюрата скорее рванулись к нашей переправе, решившись атаковать по руслу замерзшей реки. А с другого направления гусары, пришпорив боевых коней, понеслись к монастырю, желая успеть до того, как лесной пожар разгорится настолько, что огонь поглотит единственную узкую лесную дорогу, сделав ее непроходимой.