Она снова посмотрела на меня, промокнув слезы, и я увидел, как в ее прекрасных глазах борются противоречивые чувства. Я шагнул ближе, но она опять отстранилась, словно не могла позволить себе быть сейчас уязвимой.
— Ты говоришь мне о поддержке и преданности, Андрэ, — произнесла она с горечью, — но что значат сейчас эти слова в нашем мире, полном убийств и войны, предательства и страха? Я чувствую себя в эти дни, словно беспомощная птица в клетке, и каждый выстрел, который я слышу, как и каждый убитый солдат, которых я увидела за эту поездку в немалом количестве, напоминают мне о том, что мои надежды, свобода и благополучие могут оказаться всего лишь иллюзией. Я оставила все, бросила свой привычный уютный быт, и теперь, когда я нахожусь здесь, посреди этих руин, то не знаю, что со мной будет дальше. И потому я боюсь…
Я снова нежно привлек ее к себе, обнял и поцеловал. И она, казалось, немного успокоилась. Но, я понимал, что внутреннее смятение Иржину все-таки не отпустило, а потому было необходимо переправить ее в безопасное место. И сделать это следовало поскорее. Поскольку я и сам тоже испытывал страх, боясь грядущего прямого столкновения с войсками знаменитого наполеоновского маршала Мюрата, прославленного многочисленными победами.
Наступил очередной зимний вечер, и в темноте наш лагерь в чумном монастыре быстро сворачивался. Костры по-прежнему горели, освещая местность оранжевыми всполохами пламени, отражающегося от белизны снежного покрова. Но людей возле них с каждым часом оставалось все меньше. Через деревянный мост, который саперы графа Йозефа Бройнера-Энкровта только что закончили мастерить, речку медленно преодолевали обозные телеги и многочисленные трофейные лошади. А военные инженеры саперной роты тщательно следили за тем, чтобы тяжело нагруженные телеги проезжали по временному мосту по одной, не превышая допустимую нагрузку на хлипкие деревянные конструкции.
Устанавливая мостовые сваи, изготовленные из толстых бревен, саперы разбили ледовый покров. Потому солдаты переходили замерзшее русло реки подальше от моста гуськом, осторожно ступая и держась на расстоянии нескольких шагов друг от друга. Морозец был слабым, отчего лед все еще не набрал достаточную прочность. И унтер-офицеры тщательно следили за тем, чтобы бойцы не сбивались вместе. Иначе скопление людей хрупкий лед мог не выдержать.
Я стоял на виду переправы, наблюдая, как повозки с беженками переезжают через новый мост при свете костров, зажженных по двум его сторонам на берегах реки. Простившись с Иржиной, я даже испытывал некоторое облегчение, поскольку ответственность за жизнь этой женщины лежала у меня на душе серьезным грузом. И теперь, когда баронесса оказалась на другом берегу, откуда по дороге до Здешова недалеко, она уже будет в гораздо большей безопасности, чем в этом временном лагере среди монастырских развалин. Во всяком случае, я очень на это надеялся.