— Знаете, что, виконт, несмотря на все испытания, которые все мы переживаем в этом походе, каким бы трудным он для вас не был, нельзя забывать о том, что вы все-таки человек, а не свинья.

Он замолчал, потупившись. Вероятно, обиделся. Я же оставил виконта наедине с его мыслями, покинув берег замерзшей речки и вернувшись к штабному шатру графа Йозефа. И он сразу сообщил мне, что не зря посылал своих голубей. К нам прискакал гонец из Здешова от младшего брата виконта Леопольда Моравского по имени Леонард, который, как выяснилось, имел чин майора и руководил там ополчением. Гонец доложил, что сообщения голубиной почты майором получены, а городок и замок уже готовятся к приему войск ландштурма. И все необходимые припасы для обороны, оказывается, накоплены там в количестве, достаточном, чтобы выдерживать осаду целых полгода. Поговорив с графом на эту тему, я понял, что заговорщики готовили много чего заранее, а замок в Здешове служил им одной из важных баз, куда свозилось много припасов.

Вопреки моим самым худшим ожиданиям, наши разведчики, отправленные наблюдать за окрестностями, ничего особенно неожиданного не докладывали. Они проехались по дороге почти до предместий Вестина, но выдвижение неприятеля пока замечено не было. Хотя, на окраине городка разведчики увидели большой французский бивак с многочисленными кострами, в свете которых виднелись в темноте палатки и лошади. Вот только, близко наши, разумеется, не подъезжали, заметив издалека силуэты вражеских всадников, патрулирующих местность вокруг своего военного лагеря. И потому, сколько именно там остановилось французов, определить точно в темноте не представлялось возможным.

Тем не менее, известия от нашей разведки можно было считать утешительными. Все указывало на то, что французы не собираются атаковать нас прямо сейчас. И оставалось надеяться, что они переждут темное время, начав выдвижение в нашу сторону лишь с рассветом. Так что ничего угрожающего пока не происходило. И наши силы продолжали благополучно переправляться, беспрепятственно уходя в сторону Здешова. Но, я по-прежнему ощущал напряжение, предчувствуя неизбежное столкновение с французами. Мысли о маршале Мюрате не давали мне покоя. Этот наглый сын трактирщика, сделавший головокружительную карьеру у Наполеона, проявил себя в военном деле хитрой бестией. И от него можно было ожидать любых неприятных сюрпризов.

Я вышел проверить позиции нашей артиллерии, расставленной возле переправы. И взгляд мой метался между пушками, огнями костров и темным горизонтом, за которым скрывались грозные силы французов, готовые обрушиться на нас. На переправе пока все шло своим чередом. Но, я понимал, что за временным спокойствием может скрываться буря, и каждая минута ожидания словно бы натягивала внутри меня тугую струну, готовую, казалось, порваться. В этот момент я еще раз вспомнил о прекрасной баронессе, которая полагалась на меня, на мою решимость и мужество. Я для нее был не просто военным, а единственным любимым защитником. И понимание этого придавало мне сил. Я знал, что ради Иржины смогу преодолеть любые трудности. В этот момент в моем сердце зародилась решимость: что бы ни случилось, я буду сражаться за эту женщину до конца.