Я проснулся от громкого колокольного звона. Вскочив с постели, я сразу же бросился к окну, распахнув его настежь. Повсюду в Здешове гудели колокола. И звон далеко разлетался с колоколен над городскими крышами. Вспомнив, что сегодня уже 24 декабря, я сначала подумал, что такой непрерывный звон связан с днем рождественского сочельника. Но, как вскоре выяснилось, власти приказали звонить совсем по другому поводу.
Из окна моей комнаты было видно улицу. И я сразу заметил приближение австрийского офицера на черном коне. Он поежился в своей шинели под зимним ветром, когда поравнялся с нашими часовыми и спешился возле них, отдав поводья коня одному из солдат. Потом он пошел ко входу в казарму, и я хорошо разглядел лицо этого офицера из своего окна. К нам в расположение пожаловал капитан Дитрих Шульц, один из адъютантов графа Йозефа. И мне сразу стало ясно, что его послали за мной.
— Позвольте полюбопытствовать, что за звон? — поинтересовался я, едва графский посланец переступил порог моей комнаты.
— Это сигнал всеобщего сбора для населения. Граф намеревается обратиться к народу. Он просит, чтобы и вы, князь, присутствовали, — поведал Дитрих.
Я быстро оделся, стараясь не терять ни минуты. Покинув казарму в сопровождении капитана, я почувствовал, как холодный воздух зимнего утра проникает в мою душу. А вокруг по-прежнему повсюду слышался гул колоколов, словно предвестник перемен, которые неумолимо надвигались на город Здешов. Когда я понял причину, по которой звонили в колокола с самого утра, этот звон, который вначале показался мне праздничным, теперь обрел совсем другое значение. В его ритме звучала тревога, предчувствие чего-то важного, возможно, даже судьбоносного для каждого горожанина.
— Всеобщий сбор? — повторил я, стараясь скрыть волнение, охватившее меня, — но, о чем же будет говорить граф?
Дитрих, поправляя свою саблю в ножнах, висевшую на левом боку прежде, чем забраться в седло, взглянул на меня с некоторой долей уважения, но, одновременно, в его глазах читалась и тревога.
— Граф намерен сделать объявления, касающиеся нашего положения. Ситуация становится все более сложной, князь. Горожане должны быть готовы к любым неожиданностям, — произнес он. Его голос звучал низко и уверенно, но в нем была заметна и интонация беспокойства, когда он добавил:
— Еще он просил передать вам, что хотел бы, чтобы вы тоже произнесли небольшую речь. Нужно успокоить людей, что Россия на нашей стороне и поддерживает нас.
Я кивнул, понимая, что в воздухе витает не только холод зимы, но и дух перемен, который может изменить все. А мысли о том, что мои слова и действия могут повлиять на судьбы многих людей, наполняли меня одновременно гордостью и страхом. Когда мы прибыли к месту встречи, меня поразила картина, открывшаяся передо мной. Люди, собравшиеся на площади, напротив ратуши, были разного возраста и сословий. На их лицах читались ожидание и тревога. Все взгляды были устремлены к балкону ратушного здания, где уже возвышался граф, окруженный штабными офицерами и представителями магистрата. Фигура главнокомандующего, несмотря на зимнюю стужу, излучала уверенность и решимость.