Сооружая настил из стволов высоких сосен, которые полностью перекрывали неширокое речное русло от одного берега до другого возле остатков старинного каменного моста, саперы рубили дерево топорами и пилили двуручными пилами. Несмотря на то, что декабрь перевалил за середину, сильных морозов в этих краях до сих пор не было, и лед на реке оказался еще не настолько прочным, чтобы переправить на противоположный берег тяжелые обозные телеги и пушки. Хотя солдаты вполне уже могли свободно перемещаться по льду между берегами, что они и делали. И, чтобы поговорить без свидетелей, нам с виконтом пришлось пройти по заснеженному берегу достаточно далеко. А остановились мы лишь возле того места, где разведчики поручика Федора Дорохова накануне вырезали караул, состоящий из французских егерей. И два окоченевших трупа, припорошенных снегом и до сих пор не убранных после сражения, все еще лежали перед нами в промерзлом ивняке, напоминая о неотвратимости смерти.
— Так что же вы хотели сказать мне, виконт? — спросил я Леопольда Моравского, когда мы остановились, разглядывая покойников.
Пока мы шли к реке, небо снова заволокло тучами, и сверху начал падать большими хлопьями снег, поглощая все звуки вокруг. Виконт Леопольд Моравский долго смотрел на трупы, словно искал в их мертвых глазах ответ на свой вопрос, стоит ли сейчас говорить то, что он собирался сказать? Наконец, он решился и произнес, прерывая тишину, которая окутала нас:
— Князь, вы знаете, что в нашем мире все не так просто, как кажется на первый взгляд. Эта война скрывает множество опасностей, которые могут разрушить нынешнюю Австрию. И дело даже не в Наполеоне. Просто мы, бароны Моравии, устали уже жить под гнетом неудачника и предателя, который сначала заключил в 1797 году невыгодный мир в Кампоформио, потом, через два года, поражения вынудили императора Франца согласиться на еще более худший Люневильский мир. А теперь он ведет переговоры с французами в Пресбугре о новом предательстве. И потому мы все сейчас тоскуем по славным временам Великой Моравии. И, вполне возможно, что скоро она возродится на руинах Австрии и Священной Римской империи.
— Вы намекаете на заговор против императора Франца? — спросил я, стараясь сохранить спокойствие.
Виконт кивнул, а его взгляд сделался еще более серьезным.
— Да, но это не просто заговор. Это — возрождение нашей национальной гордости. Я открою вам карты, князь. Граф Бройнер-Энкровт и я не единственные, кто замешан в этом. Есть и другие, гораздо более влиятельные, кто жаждет возродить Великую Моравию и готов пойти на все ради достижения своих целей.