Я задумался о том, что могло скрываться за его словами, вспоминая, что, кажется, такая страна, действительно, когда-то была на территории Чехии, Словакии и Венгрии. Что-то такое об этой стране я даже читал, вот только, не мог вспомнить сходу почти ничего.

— И что же вы предлагаете? — спросил я, пытаясь получше понять намерения виконта.

— Объединить усилия, князь. Я знаю, что у вас есть важные связи и влияние при дворе русского императора. А нам очень нужна поддержка России, — сказал он.

Я вздохнул, осознавая, что его предложение было не просто заманчивым, но и опасным.

— А что, если я откажусь помогать вам и вникать во все это? — спросил я.

Виконт усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то темное.

— Тогда вы станете пешкой в чужой игре, князь. А в этом мире пешки редко доживают до конца партии.

Я посмотрел на мертвые тела французских егерей, которые, казалось, шептали мне о том, что каждое решение имеет свою цену. Порой страшную.

— Хорошо, виконт, я подумаю о вашем предложении. Но я хочу знать больше, — сказал я, решив, что рискнуть, возможно, стоит.

Я понимал, что мне сказано уже слишком много для того, чтобы оставить меня в живых в том случае, если откажусь сотрудничать с мятежниками. Потому можно пока сделать вид, что обдумываю предложение, а самому в это время думать о том, как найти выход из этой ситуации.

Виконт наклонился ближе, его голос стал едва слышным, словно он боялся, что даже ветер может подслушать нас:

— Наш заговор подкреплен в самых высоких кругах, князь. И потому, не буду скрывать, что отказ повлечет опасность для вашей жизни. Но, если мы объединим наши силы, у вас будут отличные шансы занять привилегированное положение в иерархии нашего тайного братства Свидетелей Великой Моравии.

И я почувствовал, как напряжение нарастает. На берегу замерзшей реки, среди мертвых тел и снежных вихрей, я осознал, что оказался втянут в опасную политическую игру, от которой не смогу быстро отказаться.

Леопольд Моравский внимательно смотрел на меня, и мне показалось, что его лицо отразило мрачную решимость, а в глазах мелькнул страх. Казалось, что он сам боялся того, во что ввязался. Он проговорил осиплым голосом:

— Давайте же, князь, действовать вместе. В нашем мире, полном интриг и предательства, доверие — это роскошь, которую могут позволить себе лишь избранные.

Ничего не говоря, я кивнул, глядя на замерзшие трупы, и в их неподвижных лицах я в этот момент видел отражение жестокости, с которой играли в политику те, кто оставался в тени, манипулируя жизнями людей, словно шахматными фигурами. И в этот момент мне стало ясно, что выбор сделан, и обратного пути уже нет. А если и есть, то лежит через смерть.