В этот момент, когда зимний лес наполнялся треском горящих деревьев, я ощутил, как в воздухе витает что-то большее, чем просто запах дыма. Это была уверенность наших солдат, что мы все-таки сможем победить. Солдаты видели, что, несмотря на всю мощь французских полков, которые двинул против нас маршал Мюрат, инициатива пока принадлежала нам. Ведь это именно мы подожгли лес, в котором сосредотачивались враги. Я поднял голову к небу. Там ветер, дующий с юго-востока, разогнал облака. И я видел в облачном просвете над собой звезды, которые, казалось, смотрели на меня с одобрением. А в сердце моем вместе с лесным пожаром зажигались искры надежды.
Однако, вскоре, когда пламя уже кое-где разгорелось достаточно сильно, охватив многие сосны, лесная тишина ночи оказалась разрушена. И лес вдруг наполнился не только ярко-оранжевым светом огня и треском деревьев, объятых языками пламени, но и гудением медных труб на фоне стука барабанов. Играя сигналы тревоги, военные музыканты поднимали уснувших французов на ноги. На фоне треска пожара послышались отчетливые крики команд.
Глядя в подзорную трубу, я увидел вдали с высоты башни в отсветах пламени, как вражеские всадники строятся на лесной дороге колонной, начиная движение вперед. Силуэты французских кавалеристов, которых было слишком много, казались зловещими. И я ощутил, как сердце забилось быстрее. Тем более, что и со стороны реки происходила активность противника.
Там вражеские конные егеря восприняли лесной пожар, как сигнал готовиться к атаке. И получалось, что мы сами спровоцировали их двинуться на нас раньше времени. Ведь командиры егерей прекрасно понимали, что лесной массив подожжен специально. Яростные лица егерей, освещенные огнем, были полны решимости сокрушить нас. И они собирались атаковать вдоль реки. А горящий лес, который я надеялся использовать в качестве огненной ловушки для врагов, все-таки разгорался недостаточно быстро.
Заснеженные деревья горели плохо, но те из них, которые все-таки занялись огнем, становились большими факелами, обеспечивающими ночное освещение не только для нас, но и для противника. Огонь пожара, отражаясь от снега и от облаков, подсвечивал зловещими багровыми отсветами поле боя. Врагов на этот раз было слишком много. И теперь любая ошибка с нашей стороны могла стать последней для нас.
Внизу австрийские офицеры отдавали солдатам приказы о последних приготовлениях к бою. И лишь Федор Дорохов все еще находился рядом со мной на монастырской башне. На фоне разгорающегося лесного пожара он повернулся ко мне с жестокой ухмылкой на лице, проговорив: