— Здесь становится опасно! Скорее вниз, господа! Назрела необходимость командовать боем на месте!

Если все это время, наблюдая сверху за тем, как разворачивается сражение на поле боя, мы чувствовали себя зрителями этого кровавого спектакля, то теперь предстояло самим окунуться в эту совсем не театральную атмосферу, в которой сражались и гибли люди обеих армий, противостоящих друг другу. Я почувствовал, как волнение охватывает меня, сознавая, что сам очень скоро окажусь в гуще битвы. Снова ударило. На этот раз ядро попало в стену башни. Но не пробило ее, а лишь обрушило кусок внутренней штукатурки напротив места попадания. Противник, видимо, заметив нас, начал вести целенаправленный огонь по наблюдательному пункту. Но, французским артиллеристам не дано было поразить столь желанную цель, какой всегда является командование противника, поскольку мы втроем уже быстро спускались с башни по крутой винтовой лестнице.

Внизу у входа в башню нас дожидались адъютанты и курьеры, которые тут же вскочили в седла и бросились передавать наши новые распоряжения в войска. И уже через несколько минут со стороны ближайшего крестьянского хутора, уже покинутого своими хозяевами, эвакуировавшимися в город, к нам на подмогу прискакал первый кавалерийский эскадрон из резерва эрцгерцога Фердинанда. И он сам со всей безрассудностью, свойственной молодости, лично возглавил контратаку против французов, прорвавшихся на правофланговую батарею.

Впрочем, я и сам повел себя не менее глупо, поскакав на своем Черныше рядом с эрцгерцогом в самую гущу свалки. И лишь барон Томаш, проявив выдержку, остался позади войск, как и подобает командующему. Уже приблизившись к редуту почти вплотную, я увидел, как среди хаоса боя моравские солдаты, стиснув зубы, сражаются за свою землю, за свои семьи, за свое будущее. Они не бежали, а бились до последнего в штыковом бою против французов, наседающих на них. И мы должны были сделать все возможное, чтобы помочь им отразить натиск неприятеля.

Я чувствовал, что мне необходимо объединить усилия с эрцгерцогом. И чутье не подвело меня, потому что в тот момент, когда в Фердинанда целился из ружья вражеский солдат, забравшийся на земляной вал, я вовремя заметил его и умудрился выстрелить из пистолета точно, сразив супостата. И подобным же образом я спасал Фердинанда в этом бою еще пару раз. Я пристрелил еще одного французского пехотинца, который наставил ствол на молодого эрцгерцога, а потом саблей срубил злодея в синей шинели, который бросился со штыком к его лошади. Но и Фердинанд тоже не оставался в долгу, убивая врагов, которые целились в меня.