В глазах барона Томаша мелькнуло сомнение, и он вновь воскликнул:

— Одной лишь обороной мы не победим! Нужно контратаковать французов! Время не ждет, эрцгерцог! Мы должны действовать немедленно! Я знаю, что у вас имеется кавалерия. Так киньте ее в бой!

Несмотря на всю горячность немолодого барона, я понимал, что в чем-то он прав. В этом хаосе боя, среди грома пушек и треска ружейных выстрелов, нельзя было потерять инициативу. Моравские войска хорошо держались в обороне. Но, пока инициатива была все-таки в руках у противника, который не переставал атаковать, несмотря на свои серьезные потери.

— Не торопитесь, барон. Да, у меня в резерве находятся две тысячи всадников, — сказал эрцгерцог, указывая в направлении ближайшего крестьянского заснеженного поля, на котором встал лагерем кавалерийский полк, который уже пополнился кавалеристами окрестных баронов, собравшихся в Здешове, — но, я не собираюсь бросать их в бой прямо сейчас. Не вижу смысла, пока наша пехота держится хорошо. Вот если французы где-то начнут прорываться — тогда другое дело!

— А вы что думаете, князь Андрей? — спросил меня барон Томаш.

И я ответил:

— Видимо, маршал Мюрат рассчитывает, что пехотные атаки и огонь артиллерии постепенно ослабят защитников долины и сточат силы нашей пехоты. Похоже, что ради этого он и не считается сейчас с потерями, выжидая подходящий момент, когда сможет обрушиться на нас всеми силами, бросив в решительную атаку туда, где наметится прорыв, свою кавалерию.

— Да, князь Андрей, — произнес барон Томаш, его голос звучал с нарастающим волнением, — но если мы будем только ждать, то можем потерять не только инициативу, но и саму возможность победы. Мы должны действовать, пока у нас есть шанс! Каждый миг промедления может обернуться катастрофой!

Эрцгерцог, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на поле боя, где вдалеке вырисовывались силуэты французских солдат, идущих в новую атаку. В его глазах отражалась решимость, но, одновременно, и тревога.

— Вы в чем-то правы, барон. Инициативу необходимо перехватить у врага, — наконец произнес он, — но в военном деле иногда нужно уметь потерпеть. Сейчас такой момент, когда необходимо набраться терпения.

И я поддержал эрцгерцога:

— Мы не можем позволить себе слепую ярость. У нас не так много сил. И потому каждый приказ войскам должен быть тщательно обдуман и взвешен. И, если говорить о контратаке, то мы должны начать ее лишь тогда, когда почувствуем слабину у врага.

Молодой эрцгерцог одобрительно посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел понимание, когда он сказал: