— Я хочу видеть, как наши сражаются! Каждая минута сейчас на счету! Мы не можем позволить себе роскошь ожидания! Нужно немедленно узнать положение дел на поле боя! Едем на передний край! — воскликнул барон с горячностью, свойственной его натуре, обращаясь ко мне так, словно бы я не соглашался с ним. Его лицо, иссеченное морщинами, напряглось от нетерпения.
И с этими словами Томаш Моймирович пришпорил коня, направив его прямиком к редутам, преграждающим путь в долину, на которых были размещены артиллерийские батареи. По 8 шестифунтовых орудий с каждой стороны от дороги с флангов стреляли по французам, пытавшимся прорваться в долину, а посередине дорога была перекопана, и поперек нее возведен земляной вал, с которого били еще 8 пушек. Между этими тремя редутами стояла моравская пехота, выстроенная в несколько рядов и непрерывно стреляющая по противнику из ружей. Задние заряжали, подавая заряженные ружья вперед, а передние целились и стреляли, отдавая после выстрелов разряженные ружья назад для перезарядки. При этом, наверху на скалах засели самые лучшие моравские застрельщики, вооруженные штуцерами, которые били по врагам далеко и прицельно.
Барон Томаш помчался вперед, и я едва успевал за ним, пришпоривая своего Черныша. Звуки битвы становились все громче, и, казалось, что сама природа замирала в ожидании тишины после каждого нового грохота. Но, тишины не только не наступало, а канонада лишь усиливалась по мере того, как сражение разгоралось. И старые деревья, окружавшие долину, молча наблюдали за человеческими страстями, которые разворачивались перед ними.
Когда мы достигли редутов, вокруг нас раздавались выстрелы наших пушек, взрывы ядер артиллерии противника, крики раненых, ружейные залпы и свист пуль. Артиллерия гремела, как будто сама земля возмущалась от страха и ярости. Зимнее солнце, поднявшееся уже на ясное морозное небо достаточно высоко, освещало битву. И его холодные лучи пробивались сквозь дым, стелющийся над полем боя, падая на лица солдат, искаженные болью и яростью. И в этой суматохе трудно было сразу разобраться, где находится командование. Впрочем, на центральной батарее молодой эрцгерцог Фердинанд, который руководил моравскими войсками с присущим ему энтузиазмом и храбростью, сам встретил нас.
Он сразу обрадовался нашему приезду и тут же повел меня и барона на свой наблюдательный пункт, размещенный наверху старинной сторожевой башни, стоящей справа от дороги в паре сотен шагов за линией обороны. Оттуда с высоты дозорной площадки было отлично видно даже без зрительной трубы, что все пространство на дороге и вокруг нее у входа в долину перед редутами защитников уже было усеяно трупами французских пехотинцев. Но враги, не снижая напора, упорно пытались наступать волна за волной. А за спинами французских солдат, над их головами, по моравским редутам тоже летели ядра, которые выстреливали французские пушки, которые супостаты подтащили в ночи, используя конную тягу.