Барон Томаш повернулся ко мне, спросив:

— Надеюсь, князь, вы составите мне компанию в поездке к войскам?

— Разумеется, — ответил я.

Тусклое декабрьское солнце только начинало подниматься над горами, окрашивая зимние облака в золотистые оттенки, когда барон Томаш, его свита и я выехали через ворота в стене из лагеря на окраине Нижнего города. Пушки вдали продолжали громыхать. И ветер, налетающий время от времени холодными порывами и чувствовавшийся сквозь шинель, приносил с собой запахи порохового дыма тем чаще, чем ближе мы подъезжали ко входу в долину, который представлял собой «бутылочное горло», где с обеих сторон к дороге близко подступали отроги гор, опоясывающих Здешов высокими природными стенами в форме исполинской подковы. И ее концы размыкались только в этом самом месте, обращенном к соседнему городку Вестину.

— Князь, мне кажется, что нам не следует не только недооценивать французов Мюрата, но и переоценивать их, — произнес барон Томаш, когда наши кони поравнялись, и его низкий голос был спокойным, а глаза блестели решимостью, — нам необходимо учитывать не только силы противника, но и его мораль против морали наших войск. Французы сейчас не понимают, за что сражаются. После Ульма и Аустерлица они и без того считают, что уже победили нас. Их цели достигнуты, а значит, далее воевать в этих землях особого смысла для них не имеет. И, мне кажется, что, если мы сможем причинить им значительные потери, то они побегут. А вы как думаете?

— Я бы не был так уверен в этом, барон, — ответил я, — в любом случае, мы должны действовать быстро и точно. Если же мы не сможем сдержать натиск французов на этом рубеже, то боюсь, что все будет потеряно. Они ворвутся в долину и разграбят ее. И тогда Здешов попадет в осаду, лишившись снабжения.

— Но и сами французы попадут в этой достаточно узкой долине в ловушку прямо под наши пушки, — заметил барон.

— В любом случае, мы должны установить дополнительные заслоны на подходах к долине, — произнес я, заметив руины каких-то башен, торчащие по двум сторонам от дороги. И я добавил:

— Если французы попытаются прорваться, они столкнутся с нашим огнем, например, вон от тех развалин.

Барон Томаш, всегда готовый к действию, согласился со мной и начал отдавать команды. А навстречу нам все чаще стали попадаться крестьянские обозы, эвакуировавшиеся к городу. Люди выглядели испуганными. Они гнали перед собой домашнюю скотину, а нехитрый скарб везли на грубо сработанных деревянных ручных тележках. И мне показалось, что эти бедно одетые мужчины и женщины смотрят на нас с мольбой, надеясь на то, что мы защитим их дома от разграбления французами.