Я поинтересовался у слуг, где же хозяева? И мне сразу ответили, указав в угол зала, где возле огромного камина была расставлена легкая ширма, обтянутая красным китайским шелком с вышитыми золотыми драконами, за которой я обнаружил виконта Леопольда Моравского. Толстяк, переодетый во все новенькое и чистенькое, сидел, развалившись в кресле перед отдельным столиком, уставленным разнообразными десертами, которые с большим удовольствием поглощал, громко причмокивая. Его лицо светилось от наслаждения вкусом, когда он пробовал очередное лакомство. Каждый его укус, казалось, был не просто актом питания, а ритуалом, в котором десерты становились жертвами его безудержного аппетита. Я заметил, как на его лбу выступили капельки пота, отражая свет пылающих дров в камине.

В воздухе витал сладковатый аромат пирожных, сдобы, меда и корицы, фруктов и вина, смешивавшийся с дымом от горящих дров, создавая атмосферу домашнего уюта, но одновременно и некоей безмятежной гастрономической распущенности. Я не мог не заметить, как лицо виконта, округлое и красное, отражало ту самую беззаботность, которой он, казалось, наконец-то наслаждался в полной мере, вернувшись к себе домой из трудного похода. Вокруг него, словно стайка воробьев, сновали слуги, поднося новые угощения и подливая вино. Они явно радовались, что хозяин замка наконец-то вернулся в свои покои, всячески проявляя к нему повышенное внимание и заботу.

— Князь Андрей, как же прекрасно, когда жизнь вновь наполняется такими обычными маленькими удовольствиями! — произнес он, увидев меня и салютуя мне, подняв в руке свой большой бокал, сверкающий хрустальными гранями в свете камина и свечных люстр.

Его слова тонули в треске каминных дров и суете слуг в большом опустевшем зале. Я же, наблюдая за ним, задумался о том, как много в этом человеке было противоречий. С одной стороны, он был воплощением богатства и роскоши, с другой — его поведение во время похода выдавало в нем нечто более глубокое и осмысленное, чем простое бездумное наслаждение жизнью. Я должен был признать, что, несмотря на некоторые моменты, когда самодурство все-таки брало верх над его натурой по причине тяги к пьянству, держался виконт Леопольд для гражданского человека, во время нашего опасного военного похода из Гельфа в Здешов, довольно неплохо. Теперь же, когда его глаза снова заблестели от вина, от виконта можно было ожидать любых новых дурацких выходок. Ведь внутри него скрывалась вторая натура избалованного, капризного, хулиганистого, хвастливого и неуравновешенного ребенка, которая вылезала наружу в моменты, когда его разум взрослого человека затуманивался алкоголем.