Из кабинета высокая застекленная дверь в стрельчатой нише выводила на балкон. И, распахнув ее, я оказался на высоте одного из верхних этажей башни донжона. Холодный зимний воздух обнял меня, и я подошел к каменной балюстраде, огораживающей балкон по периметру. Пейзаж меня впечатлил. Я смотрел на заснеженный город, спускавшийся от замка вниз по склону уступами террас; на заснеженные просторы долины, которые простирались за пределами этого городка; на горы, где на склонах зимний лес выглядел белым ковром, а на вершинах снег лежал плотными заледенелыми шапками, отражая закатный розовый свет. И причудливые закатные тени рисовали волшебные узоры повсюду, создавая вместе с готическими строениями Здешова атмосферу какой-то нереальности, словно бы я попал не только в другую историческую эпоху, но еще и в сказку про какую-нибудь Золушку.
В этот момент я понял, что, несмотря на мрачные времена войны с Наполеоном, в которые меня занесло, моя жизнь продолжает идти своим чередом, и в ней все же есть место для света и счастья. Я вернулся к письменному столу, вновь взял в руки перо и, вдохновленный увиденным, начал переписывать свой черновик с новой решимостью. Едва я закончил, как вернулся граф Йозеф. Я показал ему свое послание к Кутузову, и граф прочитал его без труда, поскольку все письмо я написал по-французски, которым в 1805 году владел любой уважающий себя европейский аристократ. Хотя за последние полтора десятка лет, после революции во Франции и с воцарением Наполеона в качестве императора, французский и сделался вражеским языком, но деловую переписку многие господа из стран, воюющих против Бонапарта, по-прежнему предпочитали вести именно на французском. И это продолжало считаться признаком образованности.
— Вы верно все изложили, князь. Письмо будет отправлено немедленно, — сказал граф и уже с этим письмом снова вышел из кабинета.
Я же, на всякий случай, прихватил черновик. Аккуратно сложив бумагу и убрав в карман, я спустился обратно в рыцарский зал, где слуги уже занялись уборкой, заодно приканчивая на ходу недоеденные блюда.
Взглянув на их улыбчивые лица, я вдруг подумал, что даже в самые тяжелые времена, когда мир вокруг наполнен войной, и враги уже подошли очень близко к Здешову, эти люди не падают духом, занимаясь привычной работой и находя в ней маленькие радости. И хотя слуги, наверняка, понимали, что впереди каждого ждут тяжелые испытания, если враги атакуют город, они не унывали, готовые, если потребуется, встретить неприятеля с мужеством и решимостью. В этот миг я осознал, что, несмотря на все политические интриги и мятежи этого нелегкого времени, жизнь продолжается, и каждый из людей просто делает свое дело.