Мы как раз вывернули в наш глухой тупик, где у входа в тринадцатый кубрик мёртво моргал бирюзовый аварийный замок сломанной двери. Светозар уже давно ушел к себе и наверняка спал. Ярослав флегматично подошел к двери, ухватился огромными пальцами за край базальтовой плиты, с тяжелым скрежетом сдвинул многотонную створку в сторону и шагнул внутрь.
Стоило великану скрыться в проёме, как я развернулся, жестко сгреб Борса за грудки и со всей дури сокрушительным ударом впечатал его спиной в холодную базальтовую стену коридора. Проходившие мимо перваки из соседнего кубрика удивленно поозирались, но лезть к двум злым Кшатриям боевого факультета никто не рискнул — они поспешно обошли наш угол по дуге.
Наклонившись к самому лицу штурмана, я процедил слова леденящим, сорванным на хрип полушёпотом:
— Клавдий завтра в шесть утра выгонит нас на Стадиум, Борс! Из-за твоей выходки мы лишились единственного выходного, а дочка Канцелярии выставила тринадцатый кубрик виновным перед наставниками!
Парень от такого жесткого прижима сначала дернулся плечом, его лазурные вены на шее опасно полыхнули адреналином, и он зло огрызнулся мне прямо в губы:
— Да уйми ты свое золото, Ракета! Чего ты из-за этой Сановной девки на своего штурмана волком прешь?! Ну увело вектор искры, промахнулся! Да если бы Хорс мне еще раз про грязные клешни вякнул, я бы ему пульт в череп вплавил!
— Да причем здесь Хорс, Излом тебе под ребра?! — я тряхнул его за воротник куртки так, что его зубы клацнули впотьмах. — Мне её учебная панель была нужна! Мне коды Башни были нужны, чтобы понять, под какой прицел Сановники взяли моего отца, пока мы тут в Сибирь играем! Тут ещё этот дикий с Мары под боком угрюмой тенью таскается, ушел в себя, и чёрт знает какую навью чернь под своим вшивым бинтом прячет! Нас из-за его меридианов Канцелярия Клавдия в любой момент в мусорный шлюз запечатает, а ты мне всю игру сломал за одну секунду ради портовой драки с Хорсом!
Борс резко замер, и его наглая ухмылка мигом осыпалась серым пеплом. Наш летун, который всю неделю бесшабашно подмигивал девчонкам, вдруг онемел. Его глаза округлились от подступившего шока, а вены на шее испуганно потускнели. Он первый раз в жизни видел меня в таком диком, пугающем бешенстве, от чьего леденящего тона кровь колом вставала в жилах.
— Рад... — растерянно, сорванным шепотом выдавил Борс, глядя мне прямо в глаза. — Ты чего... Какая слежка? Дядька твой же говорил, что всё ровно...
— Ни черта не ровно, — обрубил я, тяжело выдыхая озон. — Рот свой зажми и молчи, пока проверяющие не прилетели.