Хорошо, пусть подумает. Мне тоже нужно собраться с мыслями.
Я открыл верхний ящик стола и достал папку, которую ещё никому не показывал. Тонкая, всего несколько листов. За день я успел прочитать их несколько раз. Отчёт о перестрелке три недели назад. Место — перекрёсток у набережной Гудзона, время — девять сорок вечера. Две машины. В первой сидел Сальваторе Витале, его жена, а во второй — Маттео Рицци, жених Элены. Оба автомобиля были расстреляны с двух сторон. Никто не выжил.
Я получил отчёт спустя неделю после похорон. Не потому что искал, нет. Мне принесли документы. Кое-кто из старых знакомых Витале счёл, что я должен знать обстоятельства его смерти. Неприятные обстоятельства. Маршрут вычислили. Семью Витале ждали на том перекрёстке. Возможно, их целью был сам Сальваторе. А возможно, он попал под пули заодно с Маттео. Хотел ли я разбираться с этим? Нет, но я был должен.
На экране загорелось сообщение от секретаря: “Дон Алессио, пришёл Марко Витале”.
Я закрыл папку и отстучал короткое: “Пусть войдёт”. Встречу перенесли. Младший кузен Сальваторе следил за его дочерьми и поэтому решил явиться ко мне на день раньше?
Дверь открылась без стука.
— Дон Лучиано, — сказал Марко с порога.
Он был старше меня на пятнадцать лет. Сухопарый, в сером костюме, с аккуратной бородкой. И с приятной располагающей улыбкой. Ни намёка на то, что его стоит бояться. Именно поэтому он был опасен. Хитрый манипулятор. Один из тех, кто способен так закрутить разговор, что начнёшь сомневаться в собственном ясном уме и твёрдой памяти.
— Марко.
Он вошёл, не дожидаясь приглашения, и сел в кресло, из которого полчаса назад встала Элена.
— Чем обязан?
— Беспокоюсь о судьбе племянниц. — Он улыбнулся. — Девочки остались одни. У меня есть дом, жена, положение в обществе. Я подал заявление об опеке над младшей.
Он ждал удивления. Или хотя бы его проблеска в моих глазах. Я не дал ему такой радости.
— У Софии есть старшая совершеннолетняя сестра.
— Она ещё ребёнок, — тон Марко не менялся. — К тому же, женщина. Не понимает, что для Софии будет лучше.
— Элене двадцать три.
— Тем не менее. — Марко расстегнул пуговицу пиджака и откинулся на спинку кресла. — Девочка без мужа, без работы, без жилья. И без единого шанса получить решение суда в свою пользу. Конечно, если за неё не вступится кто-нибудь влиятельный.
Значит, он догадался, зачем Элена приходила ко мне. Что ж, это было нетрудно.
— Намекаешь, что помогать ей не в моих интересах? — прямо спросил я.
— Зачем? У вас своя голова на плечах. — Марко наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Я всего лишь хочу напомнить, что дон Лучиано был должен её отцу, а не ей лично. Долг имеет границы. Благодарность тоже. Не жениться же теперь на каждой девице, которая хоть как-то связана с Сальваторе.