— Нет, я, конечно, знала, что особо важные дела мафиозной семьи решаются в темноте, но…
Я не договорила, а он не отреагировал. Только поднял голову и щёлкнул выключателем настольной лампы. Теперь я видела, насколько он пьян. Вернее, догадывалась по едва заметным признакам. Движения стали медленными и плавными. Глаза блестели. А ещё поза. Трезвый дон Лучиано никогда не позволил бы себе вальяжно полулежать на стуле.
— Зачем ты спустилась, Элена?
— Хочу выпить.
Воду Мария держала в холодильнике. Но я не успела даже дверцу открыть. Оказывается, Алессио понял мою фразу неправильно.
— Забудь о виски. Тебе нельзя настолько крепкий алкоголь. Если хочешь выпить, я смешаю тебе коктейль.
Я вздрогнула и прижала стакан к груди. Оправдание, что я вообще-то не пью, застряло на языке. Алессио выпрямился во весь свой немалый рост. Чуть качнулся по дороге к бару. Уронил шейкер и не сразу вспомнил, где хранит лёд. Но я всё равно глаз не могла оторвать. Какой же он… Монументальный. Крепкий, сильный.
— Мартини хорошо сочетается с грейпфрутом, — Алессио говорил ровно, но всё равно не так как обычно. — Жаль, свежего нет, пришлось стащить у Марии сироп. Название коктейля не помню. Когда-то его делали в баре “Голубая сова”. Кстати, а ты знаешь, почему бармены всегда трясут шейкер практически над головой?
Даже если бы я знала, не смогла ответить. Следила за руками мужа. Как ловко он скручивает пробки на бутылках, как лихо наливает мартини.
— Нет. Почему?
— Потому что, если опустить шейкер, то будет вот так.
Между нам был кухонный стол, спинка стула и почти допитая бутылка виски. Они закрывали шейкер, и я видела только то, как Алессио встряхивает его рукой. Не очень быстро, но уверенно. И как-то подозрительно знакомо. Когда я догадалась, чуть лицо ладонями не закрыла от стыда.
Мой бог! А ведь действительно похоже на то, как мужчины удовлетворяют себя.
— Дон Лучиано! — взмолилась я.
И он с тихим смешком поставил шейкер на стол.
— Давай стакан. Пару глотков и спать.
Аромат грейпфрута наполнил кухню. Алессио вернулся за стол. Я тянула коктейль через соломинку, а он молчал. Будто всерьёз надеялся, что проблемы испарятся, если о них не говорить.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего, — поморщился он. — С Софией, опекой, дядей Марко и его прошлым — ничего, а другое тебя не касается.
Я сердито выдохнула и отставила стакан.
— О, нет. Не надо опять делать это.
— Что?
— Решать, что меня касается, а что нет. Мы женаты без права развода – это твоё условие. Поэтому я должна знать, что происходит. Ведь явно не протёкший кран заставил тебя сидеть в одиночестве на кухне с бокалом виски.