— Я не об этом.
— А о чем тогда?
Я растерянно перевела взгляд на дочь.
— Софи, ты сама оделась?
— Да! — сияя как начищенный пятак, выдала мелкая. — Калеб помог мне выбрать крутую футболку, а потом мы вместе собрали все учебники. И он пообещал, что вечером обязательно научится делать косички!
— Я пообещал попытаться, — миролюбиво поправил ее Калеб, аккуратно выкладывая дымящуюся массу в ее тарелку.
Калеб
До спортивного зала я добрался чуть позже обычного. Сначала пришлось сделать крюк, чтобы сопроводить Эмму с Софи, а потом я еще несколько минут бессмысленно просидел в машине, наблюдая, как девчушка усердно машет мне ладошкой через зарешеченное окно школьного здания.
В зале меня уже ждал теплый прием.
— Ну наконец-то, — картинно протянул Макс, стоило мне толкнуть дверь раздевалки. — Ты опоздал, Калеб.
— На целых семь минут, Макс. Катастрофа мирового масштаба.
— Для человека, который с пеной у рта читает нам лекции о железной дисциплине, это плохо.
Я быстро переоделся в тренировочную форму, сверился с расписанием на планшете и вышел на татами. Первую группу составляли младшие ребята, которые занимались у меня трижды в неделю. С этой бандой всегда нужно было держать ухо востро: у кого-то запала хватало ровно на десять минут, после чего начиналось нытье; кто-то из кожи вон лез, пытаясь доказать, что он уже достаточно взрослый и суровый, чтобы игнорировать команды тренера; а кто-то просто пришел поорать и попинать воздух.
Но, если быть честным, возиться с мелкой шпаной мне нравилось больше всего.
Возможно, потому, что в их возрасте в человеке еще можно что-то исправить, подкрутить внутренние настройки, пока мир не успел его сломать. Если, конечно, в нужный момент рядом окажется взрослый, который просто молча подставит плечо. Я никогда не обещал этим пацанам, что выращу из них олимпийских чемпионов. Зато всегда вбивал им в головы, что спорт — это прежде всего про характер. Про умение держать удар, терпеть и подниматься после первого, второго, десятого падения.
Ближе к середине тренировки один из парней, обычно тихий и исполнительный, совсем расклеился. У него никак не выходил сложный координационный элемент. Он раз за разом сбивался, путался в собственных ногах, злился, и в конце концов с силой швырнул боксерские перчатки на маты.
— Все! Надоело! Не могу я!
Я не спеша подошел, поднял экипировку и взвесил ее на ладони:
— И кто, позволь узнать, нашептал тебе, что все должно получаться по щелчку пальцев?
— У меня не выходит, тренер, — буркнул он, пряча глаза.
— У тебя не выходит пока. Чувствуешь разницу? Это принципиально разные вещи.