Я могла только быть ее щитом.
Когда Софи наконец убежала чистить зубы, я домыла посуду и спрятала остатки ужина. Потом подошла к входной двери и проверила замок — хотя точно знала, что заперла его, едва мы переступили порог. Привычка.
Машинально я заглянула в окно. На улице стояла сонная тишина. Никаких подозрительных машин, никаких темных силуэтов у подъезда. Только тусклые круги света от фонарей на асфальте да редкие светящиеся окна в доме напротив, за которыми текла чья-то чужая, мирная жизнь.
Я сделала шаг назад и приказала себе успокоиться. Хватит искать опасность в каждой тени. Дэниел уехал. Его угрозы могли оказаться лишь очередной попыткой растоптать меня, и я не позволю ему ломать мою жизнь даже на расстоянии.
Калеб
Эмма смотрела на меня так, словно всерьез прикидывала траекторию, по которой дверь размозжит мне нос. Честно говоря, выстави она меня прямо сейчас на лестничную клетку — я бы не удивился. Лицо у нее было, мягко говоря, не самое гостеприимное. Впрочем, я уже успел усвоить: характер у этой женщины ничуть не мягче ее колючего взгляда. А раз так, то спешить некуда. Стоит дать ей время остыть и прийти к какому-то разумному решению.
Ну или хотя бы к тому, которое устроит меня.
Она шумно, со свистом выдохнула и закатила глаза к потолку. Я едва сдержал улыбку. Вот ведь ежиха. Стоило мне оказаться в радиусе метра, как она тут же начинала фыркать, топорщить иголки и смотреть волком. И это при том, что пару часов назад я лично избавил ее от весьма паршивой компании. Могла бы проявить хоть каплю благодарности. Самую крошечную.
Когда она с трудом все же уговорила девочку дочистить зубы, то сразу направила на меня свой яростный взгляд.
— Калеб!
— Эмма!
Она опешила, явно не ожидая, что я передразню ее строгий тон. И тут я все-таки не выдержал — негромко рассмеялся. Эмма нахмурилась еще сильнее, став поразительно похожей на рассерженного зверька, который решил, что весь мир объявил ему войну. Правда, обычные лесные ежи не пытаются прогнать противника исключительно силой собственного возмущения.
— Тебе смешно? — недоверчиво переспросила она.
— Ни капли. Я в ужасе.
— Вот и отлично. Испугайся как следует и проваливай.
Я уже открыл рот, чтобы выдать очередную шпильку, когда из ванной показалась Софи.
— Мама, я все! Зубы чистые!
— Молодец, солнышко. Беги в комнату, я сейчас приду.
— А Калеб тоже придет?
Эмма медленно, как в замедленной съемке, повернула голову ко мне. В ее глазах читалось столько немого обещания расправы, что я мысленно поставил себе плюс за выдержку.
— Калеб уже уходит домой, — отчетливо, по слогам отчеканила она.