Мне хотелось верить, что Дэниел просто сорвался, наговорил лишнего и больше не появится. Но я не мог заставить себя поверить в это до конца.
Телефон завибрировал на кровати.
Я бросил взгляд на экран и невольно усмехнулся без всякого веселья.
Любимая.
Несколько секунд я просто смотрел на имя, чувствуя знакомую тяжесть где-то под ребрами. Я давно собирался изменить эту запись. Не потому, что она была неправильной когда-то, а потому, что теперь каждый звонок с этим именем напоминал мне о человеке, которого я когда-то собирался назвать своей женой.
Я так и не изменил ее.
Наверное, потому, что каждый раз, когда открывал контакты, находилась причина отложить это на потом. Сначала я не хотел принимать окончательное решение на эмоциях, затем убеждал себя, что однажды мне станет все равно, а после просто привык к тому, что ее имя осталось прежним.
Телефон продолжал вибрировать.
Я мог не отвечать. Последние дни именно так и поступал, позволяя звонкам уходить в тишину, а сообщениям оставаться непрочитанными. Но сегодня почему-то не захотел снова прятаться за молчанием.
Эмма
К вечеру мне почти удалось убедить себя, что этот бесконечный день позади.
Именно почти. Стоило остаться наедине с собственными мыслями, как перед глазами снова оживала школьная парковка, бледное лицо Дэниела и то ледяное выражение, с которым он процедил свою угрозу. Я отчаянно пыталась занять руки хоть чем-нибудь: разобрала пакеты с покупками, перепроверила школьный рюкзак Софи, механически ответила на скопившиеся сообщения и приготовила ужин, к которому сама так и не прикоснулась — аппетит пропал напрочь.
Я поймала себя на том, что уже дважды переставляла тарелки на столе, прежде чем осознала: я просто тяну время.
На кухне уютно пахло запеченной курицей и пряными травами. Софи сидела напротив, весело болтая ногами, и взахлеб рассказывала, какую невероятную игрушку принесла сегодня ее одноклассница. Я слушала, кивала, вовремя задавала вопросы и изо всех сил старалась заглушить горькую мысль: всего несколько часов назад моя маленькая дочь пряталась за кустами, боясь подойти к собственной матери.
К счастью, к теме Дэниела она больше не возвращалась. То ли Софи действительно не поняла, что произошло на парковке, то ли интуитивно решила промолчать, но я была ей до слез благодарна. Сегодня у меня просто не нашлось бы правильных слов, которые не напугали бы ее еще сильнее.
Зато о Калебе она говорила без остановки.
— Мам, а как ты думаешь, он правда такой сильный, как выглядит? Он супергерой?
Я оторвала взгляд от нетронутой еды.