Дверь была заперта снаружи на верхний замок.
Я с силой дернула ручку, потом еще раз, словно от этого механического движения что-то могло чудесным образом измениться, и только после этого растерянно посмотрела на маленькую деревянную полку, где обычно всегда лежали наши связки. Пусто. Я в панике проверила карманы вчерашних джинсов, которые небрежно валялись на стуле, заглянула в сумку, перевернула вверх дном содержимое небольшой плетеной корзинки на комоде. Ключей нигде не было.
Паника, до этого лишь осторожно, трусливо подбиравшаяся ко мне, вдруг накрыла с головой, лишая возможности дышать.
Софи не было дома. Калеба тоже. Дверь наглухо заперта, ключей нет, а я даже не знаю, в какие колокола бить и куда звонить, если с ними по дороге что-то случилось.
А если он просто увез ее куда-то и вообще не собирается возвращать?
Эта мысль показалась настолько дикой, чудовищной и параноидальной, что я тут же попыталась силой вытряхнуть ее из головы. Но следом за ней пришла другая, еще более страшная и логичная: я ведь, если сбросить романтическую чушь, практически ничего не знаю об этом мужчине. Да, он защитил меня от нападок Дэниела. Да, он несколько дней преданно находился рядом, готовил завтраки, смешил мою дочь и даже умудрился стать для нее кем-то вроде супергероя. Но весь этот красивый фасад совершенно не означал, что я имела право слепо доверить чужаку самое дорогое, что было в моей жизни.
Мы ведь познакомились в чертовом ночном клубе. Провели вместе ночь. Поддавшись минутной слабости и нахлынувшим чувствам, я согласилась попробовать построить с ним что-то большее. Но разве этого мимолетного импульса достаточно, чтобы вот так оставлять ему своего ребенка?
— Господи, Софи. — сорвалось с моих губ.