Эмма
Я открыла рот, но так и не нашла подходящего ответа.
Это было раздражающе разумное замечание. Его наглый, собственнический взгляд опустился к моему вырезу, где из-за рваного дыхания ткань домашней футболки натянулась, рельефно очерчивая соски. Мое тело тут же предательски отозвалось тугой, томительной дрожью где-то внизу живота.
— Мог бы предупредить, пока был здесь, — наконец сказала я, пытаясь сглотнуть вставший в горле комок.
— Мог бы. Но тогда ты решила бы, что я собираюсь распоряжаться твоим временем, а потом мы бы еще полчаса спорили о том, имею ли я право находиться в твоей квартире. Или в твоей постели.
— Я не спорю без причины.
— Разумеется, колючка.
Он произнес это с таким довольным видом, что мне захотелось швырнуть в него чем-нибудь мягким, желательно диванной подушкой, чтобы не причинить серьезного вреда, но наглядно выразить все свое отношение к его невыносимой манере флиртовать. Вместо этого я лишь плотнее скрестила руки на груди, неосознанно сжимая собственную кожу.
— Ты мог хотя бы сказать, куда уходишь.
— Ты меня не спрашивала.
— А ты мог догадаться, что я буду волноваться!
Слова вырвались сами собой, срываясь на опасный полушепот.
Я поняла, что совершила глупость, в ту же секунду, когда Калеб перестал улыбаться. Его уставшие глаза хищно прищурились, а брови медленно, многозначительно поползли вверх.
— Ты волновалась?
— За безопасность Софи, — немедленно соврала я, хотя пульс уже оглушительно колотил в ушах. — Ты ведь вчера сам решил, что должен нас защищать, а потом исчез на весь день. Я не знала, вернешься ли ты, и мне пришлось думать, что делать, если Дэниел появится.
Это было правдой. По крайней мере, ее жалкой, благоразумной частью.
Калеб смотрел на меня так, словно сквозь тонкий трикотаж футболки видел, как бешено бьется мое сердце. В его темных глазах вспыхнул откровенный, дразнящий огонь.
— А я-то подумал, что ты ревнуешь.
Я возмущенно фыркнула, чувствуя, как щеки обдает жаром:
— К кому? К твоей работе? Или к лестничной площадке, на которой ты провел последние полчаса?
— Пока только к лестничной площадке. Но я готов рассмотреть и более интимные варианты.
— Не льсти себе, Калеб.
— Поздно, детка. Ты уже открыла мне дверь.
Я демонстративно закатила глаза и круто развернулась, направляясь в гостиную. Всем своим видом я пыталась показать, что разговор окончен, хотя прекрасно знала: Калеб не из тех мужчин, которые позволяют женщине уйти именно тогда, когда у нее начинает подгибаться колени.
Он бесшумно последовал за мной. Бросил сумку возле дивана и оглядел полумрак комнаты с таким видом, словно проверял, готова ли эта территория к его окончательному завоеванию. Я наблюдала за его мощной фигурой краем глаза, отчаянно борясь со сводящим с ума физическим притяжением.