— Что? — тихо спросил Калеб, заметив мой лихорадочный, горячий взгляд.
— Ничего.
— Ты так смотришь, колючка, когда собираешься либо ударить меня, либо сказать что-то очень неприятное.
— А может, я собираюсь сделать что-то приятное?
Его наглая улыбка мгновенно исчезла, уступив место подлинному, острому удивлению.
— Например?
Эмма.
Он улыбнулся шире, но ничего не сказал, только снова поцеловал меня — на этот раз глубже, властно, заставляя мои мысли окончательно превратиться в пепел. Я обхватила его шею руками, прижимаясь всем телом и позволяя себе на несколько секунд напрочь забыть, что совсем недавно собиралась с треском выставить его за дверь.
Потеряв остатки благоразумия, я сама потянула его дальше по темному коридору, к своей спальне. Шаги были тихими, рваными, мы то и дело сталкивались телами в полумраке, не разрывая голодного поцелуя. Но когда мы остановились у самого порога, я на мгновение все-таки замерла. Резко выдохнула, упираясь ладонями в его грудь.
За этой дверью была моя территория. Мое личное, тщательно охраняемое пространство, куда я никого не впускала без веской причины. Здесь я могла наконец расслабиться, перестать следить за каждым словом и не думать о том, какое впечатление произвожу на окружающих. Здесь я спала рядом с Софи, когда дочери снились кошмары, пряталась под одеялом с книгой после тяжелых смен и иногда позволяла себе плакать в темноте, чтобы никто не услышал моей слабости.
А теперь я собиралась впустить сюда Калеба. Огромного, опасного мужчины, который за считанные дни взломал все мои замки.
Он мгновенно заметил мою заминку. Замер, не торопя меня и давая возможность отступить. Его тяжелая ладонь по-прежнему покоилась на моей талии, но пальцы больше не сжимали кожу, и в этом маленьком, бережном жесте было куда больше уважения, чем я ожидала от человека, который вчера без всякого приглашения объявил, что будет здесь жить.
Этот контраст между его первобытной силой и неожиданной нежностью окончательно меня сломал. Я сама перехватила его большую, горячую руку и уверенно потянула за собой в темноту.
Дверь спальни закрылась за нами почти бесшумно, отсекая любые сомнения.
Калеб не дал мне опомниться. В один шаг он преодолел расстояние между нами, подхватил меня под бедра и легко единым движением усадил на край высокой кровати. Я ахнула от неожиданности, а он уже навис надо мной, загоняя в сладкую ловушку. Его куртка с глухим стуком полетела на пол.
— Эмма, ты чертовски красивая в этом полумраке, — хрипло выдохнул он, и его ладони скользнули под край моей домашней футболки.