Его пальцы, шершавые и горячие, обожгли мою обнаженную кожу на ребрах, поднимаясь выше к груди. Я судорожно вздохнула и закусила губу, чувствуя, как щеки заливает густой румянец смущения. Я попыталась перехватить его запястья:
— Калеб, свет... выключи свет...
— Нет, — отрезал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого голода. — Я хочу видеть тебя целиком. Каждую строчку твоего тела.
Одним плавным, властным движением он стянул с меня футболку через голову, оставляя меня полностью обнаженной по пояс под его потемневшим, раздевающим взглядом. Я инстинктивно попыталась прикрыть грудь руками, сгорая от стыда и непривычной уязвимости, но Калеб мягко, но непреклонно развел мои ладони в стороны, вжимая их в матрас по бокам от моей головы.
Он замер, шумно втягивая воздух сквозь зубы. Его взгляд неотрывно скользил по моей приподнимающейся от частого дыхания груди, задерживаясь на затвердевших, возбужденных сосках.
— Боже, какая ты идеальная... — сорвалось с его губ. Этот грубый, искренний комплимент заставил меня зажмуриться от смущения, но внутри все отозвалось такой мощной волной желания, что я выгнулась навстречу его рукам. — Посмотри на меня, Эмма.
Я открыла глаза. Калеб наклонился и припал губами к моей шее, спускаясь ниже, к ключице, а затем его горячий рот накрыл мою грудь. Я судорожно вскрикнула, вонзая пальцы в его жесткие волосы, когда его язык принялся дразнить чувствительную вершину. Ощущения были настолько острыми, до боли сладкими, что я совершенно перестала контролировать свое тело.
Пока я плавилась от его ласк, Калеб быстро избавился от своей футболки и оставшейся одежды. Когда его тяжелое, мускулистое тело опустилось на меня, я ощутила всю его внушительную, горячую массу. Его обнаженная грудь, покрытая жесткими волосами, прижалась к моей чувствительной коже, вызывая новый приступ дрожи. Мои трусы исчезли секундой позже, и между нами больше не осталось преград.
— Ты невероятная. Каждая складка, каждый изгиб, — его голос звучал пугающе хрипло. — И ты вся дрожишь под моими руками.
Я закусила губу до боли, чувствуя, как лицо пылает. Было непривычно, стыдно и до безумия сладко слышать эти слова от него. Калеб наклонился ближе, и его горячее дыхание коснулось нежной кожи на внутренней стороне моего бедра. Я судорожно вздрогнула, сильнее впиваясь пальцами в простыню.
— Калеб, подожди… — выдохнула я, но протест потонул в горле, когда его губы коснулись самого чувствительного, сокровенного центра моего тела.
Из моей груди вырвался рваный, испуганный стон. Я попыталась свести ноги, инстинктивно защищаясь от слишком острого удовольствия, но его сильные ладони мягко и надежно зафиксировали мои бедра, не позволяя мне закрыться. Калеб действовал неторопливо, с мучительной, сводящей с ума деликатностью. Его язык коснулся меня, пробуя на вкус горячую влагу, которую я уже не могла скрыть.